Брутализм: торжество бетона и гуманизма.
183
просмотров
У брутализма сложная репутация. Это архитектурный стиль, который ругают или защищают одинаково убедительно и страстно. Покажите любому человеку Барбикан в Лондоне или Чандигарх в Индии — и узнаете, что такое искренний восторг или глубокое отвращение.

Справедливости ради, голоса защитников брутализма звучат в последнее время все уверенней. Так что же такое брутализм? Почему его так активно внедряли, потом так ожесточенно ругали, а теперь так настойчиво возвращают? И какую роль в торжественном возрождении брутализма сыграли Инстаграм и супергеройское кино?

Брутализм — направление в архитектуре, которое возникло в 1950-е годы как ответ на вызовы послевоенного времени. Целые города, огромные кварталы оказались разрушены после бомбардировок. Миллионы выживших людей остались без крыши над головой. Перекраивались, перерисовывались геополитические карты — новым странам нужны были новые города, столицы освобожденных земель. Брутализм стал новой архитектурной философией. Честные, необработанные материалы, без краски, без штукатурки. Бетон, сохранивший на поверхности структуру деревянных форм, в которых отливались элементы.

От французского словосочетания «béton brut» (необработанный бетон), собственно, и произошел термин.

Церковь Святого семейства, Италия. Архитекторы Паоло Портогези и Витторио Джильотти, 1971−1974.

Отыскать и сохранить

Брутализм — стиль, особенности которого не придется долго объяснять человеку, родившемуся на территориях стран бывшего социалистического лагеря. Пройдитесь по городу — и обязательно найдете парочку каноничных построек. Приметы такие: необработанный бетон, крупные геометричные формы, часто это общественные здания (учебные корпуса университетов, исследовательские институты, мэрии, музеи, телебашни, а иногда даже детские площадки и монументы), круглые окна, вырезанные в бетоне, ритмичные балконы, складывающиеся в жесткий бетонный позвоночник на фоне неба, переходы и галереи, которые только на первый взгляд кажутся путанными, а на самом деле складываются в стройную систему.

Но это и жилые многоэтажки с крохотными квартирами в спальных районах тоже, причем, многоэтажки с полноценной инфраструктурой: лавочками, лестницами, ограждениями. Бетонными, само собой. Архитекторы-бруталисты мыслили крупными единицами: кварталами и городами. Им было не до отдельных зданий — они заново отстраивали мир. К тому же, бетон был дешевым и практичным материалом. В разговорах о брутализме эстетическая ценность бетона обсуждается наравне с социальной.

Бостон Сити Холл, архитекторы: Kallmann, McKinnell & Knowles, 1969.

Так вот, когда отыщете в своем районе парочку впечатляющих бетонных построек, можете смело фотографировать и загружать во всемирную бруталистскую базу "sosbrutalism.org" — это целое сообщество, которое усилиями пользователей собирает на одном ресурсе примеры бетонной архитектуры, отмечая особо те, которым грозит уничтожение. Или еще, например. В группе The Brutalism Appreciation Society на Фейсбуке — больше 70 тысяч участников и одна главная задача: делиться друг с другом головокружительными видами на бетонные постройки по всему миру. Там любят черно-белые фото (бетон очень эффектно выглядит в этом формате) и на полном серьезе пишут, например: «Если вам не нравится Барбикан, я не доверяю вам как человеку!» Группу создали в Британии в 2007 году! И это неспроста.

Именно в Великобритании впервые употребили термин «брутализм». Именно Великобритания считается средоточием культовых бруталистских построек.

Город Чандигарх Ле Корбюзье 1950-е

Бетонные корни

Впервые термин «брутализм» использовали в теоретических эссе британские архитекторы Элисон и Питер Смитсоны, когда пытались обосновать и отстоять принципы своего архитектурного стиля. И, конечно, этот стиль не был их собственным изобретением — во многом он основывался на опыте и книгах швейцарца Ле Корбюзье, который работал во Франции. И сам Ле Корбюзье, и, например, Марсель Брёйер уже успели построить бетонные здания, которые потом будут названы иконами брутализма. Просто термина этого они пока не знали. А уже после того, как британский историк архитектуры и публицист Рейнер Бэнем вынес термин в название книги, «брутализм» получил практически официальный статус и укоренился во всех исследованиях.

Мемориал жертвам Холокоста в Берлине — поле с 2 700 бетонными плитами. Проект американского архитектора Питера Айзенмана, 2005. После двух мировых войн и бесчисленных потерь ХХ века бетон оказался самым честным, достойным и лаконичным материалом для того, чтобы говорить с человечеством о трагедиях.

Теперь так и будут называть архитектурный стиль, который быстро распространится буквально по всем материкам и островам: от Аргентины до Японии. Чем больше зданий из бетона вырастало по всему миру, тем надежней укреплялась его репутация как прогрессивного направления, отвечающего на запросы времени. В постройках нового времени актуальными оказались все черты брутализма: геометрический, скульптурный рисунок самого здания вместо изжившего себя декора, комплексные урбанистические решения, включающие не только здание, но и территории вокруг, до целых городов, дешевизна материалов при свободной планировке пространства.

После Второй мировой войны Индия получила свободу от Великобритании и часть ее земель стала самостоятельным государством Пакистан, несколько индийских штатов оказались без столиц. Тогда премьер-министр Джавахарлала Неру решил отстроить новый город, который стал бы символом новой, свободной Индии, независимой и прогрессивной.

Построить его он поручил Ле Корбюзье.

И это был город из бетона. Чандигарх с его мощными внешними жалюзи и двойными крышами, которые защищают помещения от палящего солнца, с его озером, зелеными зонами и системой дорог стал таким символом.

Здание ЮНЕСКО в Париже, 1958.

В 1946 году комиссия по сохранению культурных ценностей, работавшая с 1942 года, переехала в Париж и расселилась в одной из гостиниц, пока не было принято решение отстроить для нее новое здание. Для работы над штаб-квартирой ЮНЕСКО пригласили самых знаменитых архитекторов из США, Италии и Франции, а возглавил проект Марсель Брёйер. Семиэтажное здание в форме трехконечной звезды построили на 72 колоннах из железобетона и стекла.

Брутализм становился неуправляемо знаменитым, беспрецедентно универсальным решением для любой архитектурной задачи. И именно это сыграло против него уже к концу 1980-х.

Paul Rudolph Hall, Коннектикут, 1963. Архитектор: Пол Рудольф
Развлекательный центр SESC Pompéia, перестроенный из здания бывшего завода, предназначенного для сноса, 1970-е, Сан-Паулу. Архитектор: Лина Бо Барди
Бразильский музей скульптуры, Сан-Паулу, 1988. Архитектор: Паулу Мендес да Роша
Банк Лондона и Южной Америки, Буэнос Айрес, 1971. Архитектор: Клориндо Теста

Граффити и Инстаграм

Пик популярности бетонных зданий пришелся на 60−70 годы ХХ века. Люди, получившие после войны долгожданные крохотные квартиры в домах типовой застройки, заселившие благословенное социальное жилье, вырастили новое поколение. Разрушенный войной мир отстроился и зажил мирно — о насущных проблемах, которые решал брутализм, подзабыли. А бетонные коробки продолжали упрощать и тиражировать. И со временем уже не здание музея МЕТ Брёйера и не капелла Роншан Ле Корбюзье были символами направления, а безликие многоэтажки на окраинах больших городов.

Ровные, мощные стены бетонных построек и заборов оказались отличным полотном для граффити, а кварталы, где они были расположены, постепенно приобрели репутацию рассадников преступности и социальных волнений. О брутализме как самом гуманистическом архитектурном направлении говорить перестали. Зеленые зоны и парки, ради которых ранние идеологи брутализма и придумали высокую этажность и плотную заселенность, постепенно застраивались новыми зданиями, безликими и безобразными. К тому же, бетон старел и старел некрасиво без должного ухода: дожди оставляли на его поверхности темные, уродливые потеки.

Фото с хэштегом #brutalism из Истаграма
Фото с хэштегом #brutalism из Истаграма
Фото с хэштегом #brutalism из Истаграма
Фото с хэштегом #brutalism из Истаграма
Фото с хэштегом #brutalism из Истаграма
Фото с хэштегом #brutalism из Истаграма
Фото с хэштегом #brutalism из Истаграма
Фото с хэштегом #brutalism из Истаграма
Фото с хэштегом #brutalism из Истаграма
Церковь Святого Матфея, Дюссельдорф. Архитектор Готфрид Бём.

Переоценка брутализма началась в конце 2000-х — и за 10 лет бетонная эстетика пережила настоящее возрождение. В исследовании популярных визуальных трендов на 2020 год местом стихийно разгоревшегося интереса к брутализму называют Инстаграм.
Оказалось, что скульптурность, тяжеловесность, графический рисунок бетонных зданий с их мощными, насыщенными плоскостями света и тени — самый выгодный урбанистический фон для фотографий. А если расположить на этом фоне что-то нежное, уязвимое, летящее, обнаженное, яркое, крошечное, то резкий контраст способен вырастить снимок до концептуального и художественного. Хотя даже самостоятельные элементы зданий, выхваченные в солнечный день, когда тени залегают глубже и вылепливают форму, тоже выглядят эффектно и волнующе.

Американский журналист Бред Даннинг предлагает интересное объяснение популярности и возрождению брутализма, помимо фотогеничности: «Брутализм — это техно-музыка архитектуры, суровая и угрожающая. Бруталистские здания дорого содержать и трудно разрушить. Их не так-то просто реконструировать или изменить, поэтому они, как правило, остаются такими, какими их задумал архитектор. Может быть, это движение снова вошло в моду, потому что постоянство особенно привлекательно в нашем хаотичном и распадающемся мире».

Les Orgues de Flandre, 1970-е, Париж. Архитектор: Мартин ван Трек.

Архитекторы, которые работали в стиле брутализма:

Ле Корбюзье, Марсель Брёйер, Пол Рудольф, Элисон и Питер Смитсоны, Моше Сафди, Пьер Луиджи Нерви, Уильям Перейра, «Чемберлен, Пауэлл и Бон» и другие.

Знаковые работы

Ле Корбюзье. Марсельский блок, Марсель
Технически Марсельский блок не относят к брутализму, как, впрочем, и самого Ле Корбюзье называют предтечей и вдохновителем направления, а не основателем. Да и Марсельский блок, на первый взгляд, не самый впечатляющий проект архитектора. Куда эффектней выглядели бы в этом списке целый город Чандигарх или бетонная капелла в Роншане. Но Марсельский блок, 17-этажный жилой комплекс на 337 квартир, стал иконой брутализма, материализовавшим главные идеи и цели всего стиля.

Крохотные квартиры, «машины для жизни» — ровно столько, сколько нужно человеку или семье, необходимый минимум. Дом поднят на мощных опорах, стены больше не выполняют роль несущей конструкции, что обеспечивает свободную планировку. На крыше: беговая дорожка, эстрада, детский сад, бассейн. Внутри дома — 4 внутренние улицы с магазинами, ресторанами, спортзалом. Здесь есть все, что нужно для повседневной жизни. Марсельский блок — уникальная попытка стандартизировать жилые постройки, в которых человек получит больше, чем жилье. Целую инфраструктуру.

Питер Чемберлен, Джеффри Пауэлл и Кристоф Бон. Барбикан, Лондон
Как и в случае с Марсельским блоком, Барбикан — сооружение, в котором социальное значение гораздо важнее эстетического. Барбикан — это целый квартал в Лондоне, задуманный и построенный как единый архитектурный комплекс на месте района, разгромленного бомбардировками во время Второй мировой войны. Это отдельный мир, не похожий на весь остальной Лондон. Говорят, в него не так-то просто попасть — архитекторы постарались, чтоб Барбикан оставался пространством для своих. Зато у каждого жителя есть универсальный ключ, который подходит ко всем дверям района (кроме дверей отдельных квартир, конечно). Это 3 башни, 13 домов с террасами и ряды таунхаусов — все они соединены между собой мостами, крытыми и даже подземными переходами. В Барбикане построили огромный культурный центр, разбили искусственный пруд, засадили дворы зеленью, расставили лавочки и фонтаны. Местные жители часто не выходят за пределы Барбикана даже на выходных — здесь есть все, что нужно. За несколько десятилетий, прошедших со времени окончания постройки, он с завидной стабильностью возглавлял то списки самой уродливой архитектуры, то списки самой прекрасной. Зависело от составителей.

Уильям Перейра. Библиотека Гайсела, Ла-Хойя, Калифорния
Библиотека Гайсела — тот самый объект, в котором скульптурные свойства бетонных построек выходят на первый план. Будучи полноценным восьмиэтажным зданием с двумя подземными этажами, библиотека Гайсела задумана как скульптурное изображение рук, которые держат стопку книг. Бетон — демонстрирует Перейра — способен на впечатляющие эффекты: вызвать головокружение, ощущение нереальности, легкости, перехитрить, казалось бы, сам закон гравитации. Футуристические, на первый взгляд, неустойчивые, парящие здания, расширяющиеся от основания кверху, в сочетании с грубым, тяжеловесным материалом, из которого построены, поражают воображение. До сих пор.

Марсель Брёйер. МЕТ Брёйер, Нью-Йорк
Когда в 1966 году выпускник и бывший преподаватель Баухауза Марсель Брёйер построил в Нью-Йорке здание Музея Уитни, местные жители его возненавидели. И здание, и Брёйера. Однако сегодня его называют архитектурной звездой Нью-Йорка. И здание, и архитектора. Как будто перевернутая кверху дном ступенчатая коробка из бетона и гранита с крошечными окнами стала одной из самых узнаваемых и фотогеничных построек города. Когда в 2016 году здание было передано Метрополитен-музею, новые хозяева объясняли это решение так: оно станет не просто помещением для произведений современного искусства, но и само по себе будет служить главным экспонатом музейной коллекции.

Моше Сафди. Хабитат 67, Монреаль
Хибитат 67 спроектировал канадский студент-архитектор Моше Сафди в качестве диссертации. Сафди было всего 23 года, когда ему предложили построить такое здание в качестве канадского павильона для Всемирной выставки 1967 года. Сейчас здание успешно служит изначальной цели — это дом на 158 квартир. Идея юного архитектора была революционной: прямо на месте будущей постройки отлить из бетона 600 кубов и сложить из них виртуозную конструкцию, которая позволит совместить многоэтажное строительство и возможности загородного дома. У каждого владельца квартиры в этом доме есть собственный сад, который располагается на крыше квартиры, расположенной этажом ниже.

Музей Pass построили в 2010 году в Альпах из цельного бетонного блока, застекленного с двух сторон. Его спроектировал итальянский архитектор Вернер Чолл. Музей расположен на самой верхней точке 12-километрового перевала, соединяющего Австрию и Италию, и посвящен обитателям и героям Южного и Северного Тироля. Этот проект демонстрирует возможности бетонной архитектуры, которые граничат почти с магией: за счет уникальной конструкции здание парит над горами и серьезно соперничает в зрелищности с окружающими видами.

Вы эксперт, если:
— отличаете бетонные архитектурные иконы и массовую застройку, которая репутации брутализма значительно повредила,
— мысленно (или даже вслух) благодарите архитекторов, придумавших брутализм, за самые эффектные декорации к современным блокбастерам и постапокалиптическим компьютерным играм.

Вы профан, если:
— уверены, что брутализм — это только сотня бетонных коробок в спальном районе вашего города;
— до сих пор думаете, что Инстаграм — это только бесполезные селфи, и ничего настоящего и важного там не происходит.

Ваша реакция?


Мы думаем Вам понравится