![Легенды европейских вод прошлого](https://homsk.com/upload/media/posts/2021-01/30/legendy-evropeyskih-vod-proshlogo_1611962751-b.jpg)
В хрониках австрийского города Линц от 22 июля 1750 г. отмечен случай нападения «огромной змеи» (?) на «водолаза» (видимо, ныряльщика). Воообще, пресноводные чудища Австрии выглядят не по-европейски агрессивными! Две связанные с их нападениями человеческих смерти отмечены и буквально в последние годы. Так, в августе 1995 г. возле городка Фельдкирхен (200 км к западу от Вены) был найден изуродованный труп женщины, погибшей в результате нападения «водяного монстра». А в июле 2001 подобный случай произошел уже совсем в окрестностях Вены: рыбак подцепил на крючок нечто такое, что буквально «выдернуло» его за борт лодки — и он бесследно исчез на глазах остальных участников рыбалки.
![](https://homsk.com/upload/media/entries/2021-01/30/30967-entry-1-1611962752.jpg)
(Может быть, в обеих трагедиях виновен огромный сом? Он вполне способен затащить под воду взрослого человека, а его челюсти со множеством острых, но мелких зубов наносят крупной жертве «скальпированные» раны, срывая клочья кожи...)
Другая группа сообщений скорее комична — но от этого ее загадочность не уменьшается. Речь идет о поимке в австрийских (и прилегающих к ним) водах... мелких крокодильчиков. В июле 2001 г. венские пожарные, специально вызванные для такого случая, отловили в одном из ведущих к Дунаю каналов… 70- сантиметрового крокодильчика (по другим сообщениям — каймана), которого и доставили в зоопарк г. Шоннербруннер. Несколько аналогичных сообщений поступило и из Северной Италии — горных озер и рек альпийского (т. е. примыкающего к Австрии) региона. Например, в июле 1973 г. пришло очень странное сообщение о «неизвестном животном» из реки По (в окрестностях Portetolle). Строго говоря, называть его «неизвестным» вряд ли стоит. Это был… полуметровый крокодил, которого удалось не только увидеть, но и поймать (источник сведений — «Bord: Unheimlische Phaenomene», стр. 386–387).
Интересно все-таки узнать — проводилось ли подлинно научное сопоставление этой находки с известными видами крокодилов? И если да — то что оно показало? Куда была передана эта находка — в зоопарк, музей, университетскую коллекцию? Или она осталась в распоряжении «поимщика»?
Четкого ответа на эти вопросы нам получить не удалось. А без них комментировать эти сообщения затруднительно. Уж не шутка ли это (или — халатность?) местных террариумистов?
Однако тщательная проверка в этих случаях необходима не только для того, чтобы отсеивать «газетные утки». Дело в том, что криптозоологам ДЕЙСТВИТЕЛЬНО известны наблюдения крокодилообразных (или, возможно, варанообразных) животных в европейском, кавказском и центральноазиатском регионах. И вот они-то в самом деле могут относиться к неизвестным науке видам. Очень не хотелось бы, чтобы в этот вопрос вносили путаницу крокодильчики, купленные в европейских зоомагазинах, а потом по небрежности владельцев оказавшиеся на воле!
Ряд сведений поступает и из Польши, и из Литвы. Часть из них — давние труднопроверяемые сообщения, а часть — более «молодая». Так, в июле 1939 г. в Меммеле поймали существо, которое местные средства массовой информации образно охарактеризовали как «морского змея». Впрочем, если судить по не гиперболизированным, а реалистическим сообщениям, это мог быть и просто гигантский осетр. А в 1982 г. в озере Zegrzynski (максимальная глубина — 12 м), что на 30 км севернее Варшавы, купальщики якобы видели шестиметровое «чудовище» с… кроличьими ушами.
Если честно, то это сообщение больше походит на шутку или «утку». Равно как и старое, но от того не менее «странное» сообщение из польской хроники XVI в., согласно которому зимой 1578 г. «водяное чудовище с козьей головой», проломив лед (!), показалось на поверхности какого-то озера под Краковом.
![](https://homsk.com/upload/media/entries/2021-01/30/30967-entry-3-1611962752.jpg)
![](https://homsk.com/upload/media/entries/2021-01/30/30967-entry-4-1611962752.jpg)
Впрочем, на данной территории в обозримом прошлом, по-видимому, действительно могли водиться сравнительно крупные рептилии: масштабов если не крокодила, то уж большого варана — точно. Видимо, о них же идет речь в ряде старых документов, описывающих крокодилообразные чудища, якобы встречавшиеся в ряде районов Руси и Восточной Европы. Послушаем А. В. Архипова, известного исследователя «аномальных явлений»*:
«Странная легенда содержится в сборнике старинных русских преданий “Цветник” (1665 г.). В ней повествуется о переселении еще языческих славянских племен под предводительством вождей Словена и Руса из южной страны “Скифенопонте” в район нынешнего Новгорода.
“Болший сын оного князя Словена — Волхов бесоугодный и чародей, лют в людех тогда бысть и бесовскими ухищренми и мечты творя и преобразуяся во образ лютого зверя коркодела и залегаше в той реце Волхове водный путь. И непоклоняющихся ему овых пожираше, овых изверзая потопляше… Сего же ради люди, тогда невегласи, сущим богом окаянного того нарицаху и “Грома” его или “Перуна” нарекоша (белорусским бо языком гром “перун” нарицается)”.
Очевидно, древние славяне поклонялись некоему монстру в облике “коркодела”, живущему в реке Волхов, топившему и сжиравшему людей. Действительно, археологи обнаружили много изображений голов ящера на ручках новгородских деревянных ковшей X–XI веков. “У ящеров крупная морда с огромной пастью и четко выделенными зубами”, — пишет Б. А. Рыбаков в монографии “Язычество Древней Руси” (М.: Наука, 1988). Удлиненная морда и пикообразные зубы весьма напоминают крокодила. В “Цветнике” даже сообщается о том, что однажды мертвое тело животного было “извержено на берег против волховного оного городка, иже ныне зовется Перыня. И со многим плачем от невеглас ту погребен бысть окаянный с великою тризною поганскою. И могилу ссыпаша над ним вельми высоку, яко есть поганым. И по трех убо днех окаянного того тризнища просядется земля и пожре мерзкое тело коркоделово… Знак ямы тоя стоит не наполняяся”.
![](https://homsk.com/upload/media/entries/2021-01/30/30967-entry-6-1611962752.jpg)
До сих пор историки воспринимали этот рассказ как легенду. Но и псковский летописец оставил более чем странную запись.
“В лета 7090 (1582 год). Того же лета изыдоша коркодили лютии зверии из реки и путь затвориша, людей много поядоша. И ужасошася людие и молиша бога по всеи земли. И паки спряташася, а иных избиша”. “Здесь речь идет… о реальном нашествии речных ящеров”, — пишет академик Б. А. Рыбаков. Но что за животное имелось в виду — до сих пор неизвестно. Ответ, повидимому, находится в могиле священного “коркодела” у истока реки Волхов из озера Ильмень…»
Отметим, что вообще-то «Цветник», как и многие средневековые предания, с точки зрения исторических фактов абсолютно фантастичен — но это касается именно исторической канвы: переселения племен, именно таких форм противостояния христианства и язычества… Флора и фауна, так или иначе привязанная к этим легендам, видимо, является реальной — сочинять новые виды летописцам было незачем. Разумеется, они могли преувеличить их размеры и свирепость: обычное дело! Кстати, псковский летописец в этом смысле гораздо трезвее: «поядоша» означает не «съели», но всего лишь «искусали», термины же «спряташася» и «избиша» относятся к несчастным коркодильчикам, которых какая-то экологическая катастрофа локального масштаба загнала в Псков XVI в.
Вряд ли об этом же виде (хотя как знать? возможно, о молодых особях, которых можно без опаски содержать на дому?) сообщает немецкий дипломат, барон Сигизмунд Герберштейн, приезжавший в Россию в начале все того же XVI века. В данном случае речь у него идет о «Литве», но как о тогдашней части Речи Посполитой, включавшей в себя, кроме Литвы, и Польшу, и белорусские земли, и часть Украины. Это видно и из названий «домашнего божка» (без труда угадываются записанные латинскими буквами славянские слова «животное», «змея» и «ящерка»). Итак, вот сама цитата из сообщения Герберштейна:
«…Эта область изобилует рощами и лесами, в которых и поныне очень много идолопоклонников, которые кормят в своих домах неких змей на четырех коротких лапках, напоминающих ящериц, с черным жирным телом, не более трех пядей в длину; называются они Giwoites, другие зовут их Jastzuka, иные же — Szmya. У них есть (определенное) время, когда они кормят своих богов: посреди дома ставится молоко, а сами они располагаются на коленях по лавкам; тут появляется змея и шипит на людей, как рассерженный гусь, — и тогда люди молятся и поклоняются ей со страхом, до тех пор, пока те, насытившись, не вернутся на свое место. Если с ними случается какое-либо несчастье, они приписывают это тому, что плохо кормили и принимали домашнее божество».
А вот уже сообщение о более крупном существе, относящееся ко второй половине XVI века — т. е. почти к тем же годам, что и псковские сведения:
«Я выехал из Варшавы вечером, переехал через реку, где на берегу лежал ядовитый мертвый крокодил, которому мои люди разорвали брюхо копьями. При этом распространилось такое зловоние, что я был им отравлен и пролежал больной в ближайшей деревне».
Это описание оставил Джером Горсей, английский путешественник, торговый агент и дипломат. Едва ли он решил подшутить над будущими читателями: Горсею было не до шуток, его воспоминания являлись своеобразным отчетом, а из-за той болезни (вряд ли напрямую связанной со зловонием но он-то этого не знал!) англичанин чуть не опоздал с прибытием в Россию, что могло иметь важные последствия.
Кажется, этот же «крокодил» (некрупный возможно, опять-таки молодой?) изображен на одном из гобеленов Вавельского замка. Если так то он вполне «по-вараньи» демонстрирует умение взбираться на прибрежные деревья, при этом отнюдь не утрачивая способность плавать.
Сами ковры вообще-то брюссельской работы, но они были в 1560-х гг. заказаны для Вавельской коллекции польским королем Сигизмундом Августом. Не исключено, что ткачам были сразу переданы и требующиеся рисунки (эскизы — почти наверняка). Некоторые сюжеты откровенно «экзотичны» (например, наивные изображения животных дальних стран: жирафов, леопардов…), а другие столь же откровенно мифологичны (драконы в Вавеле тоже есть!), но в остальных случаях они исполнены с подчеркнутым реализмом. Причем именно ковер с «варанами» (?) — из таких: на нем изображен типичный берег восточноевропейского озерца, с типичными же для Восточной Европы животными: выдра, цапля, гуси… И — рептилии вараньего облика!
А вот ряд разновременных рельефов и статуэток работы финноязычных аборигенов Волхова и окрестностей изображает уже, бесспорно, чисто водного «монстра». Хотя не исключено, что, будучи в озерноболотистых краях обитателем вод, в иных местах он же может восприниматься как «сухопутный крокодил» (притом все-таки тяготеющий к рекам и озерцам). Такая пластичность вполне в духе варанов!
Очень интересное животное изображает в своей «Истории северных народов» знаменитый шведский автор опять-таки XVI в. Олаус Магнус: на берегу (не в воде!) северного моря — не то Белого, не то Баренцева. Уточнение того, где именно нарисованы эти существа, немаловажно: если сухопутных тварей Олаус Магнус изображал «близко к тексту», то обитатели моря у него настолько условны, что их уместнее расценивать скорее как отвлеченные украшения прилагаемых к книге карт.
Без путаницы все-таки, скорее всего, не обошлось: видимо, торчащие из пасти клыки навеяны информацией о моржовых бивнях, что подтверждает и сама сцена гарпунной охоты. Но, похоже, моржовые клыки историк «приклеил» к гораздо лучше известному ему образу водного ящера («крокодила»?). Ведь морж тогда считался животным куда более загадочным…
Одно из самых таинственных описаний связано с хозяйственными актами начала XV в., иллюстрирующими ситуацию при дворе (точнее, в резиденции: двора рыцарям-монахам все же не полагается) гроссмейстера Тевтонского ордена. Там, оказывается, содержалась коллекция экзотических животных: монастырь монастырем, но на исходе средневековья даже военно-монашеские ордены поддерживали некое подобье «светской жизни». И вот при описании этого зверинца фигурирует… «загон (возможно, пруд?) для морских коров»!
![](https://homsk.com/upload/media/entries/2021-01/30/30967-entry-8-1611962752.jpg)
Очень трудно понять, что называлось «морской коровой» на берегах позднесредневековой Балтики. Конечно, совсем не обязательно это именно та морская корова, что обитала в Беринговом проливе вплоть до XVIII в. Не обязательно это и тропические представители отряда морских коров (сирен): дюгони и ламантины.
Впрочем, у тевтонцев был отличный по тем временам флот, и они могли ввозить «диковинных зверей» из относительно далеких регионов. Но совершенно точно — не из Берингова пролива и не из тропических морей, где в принципе можно поймать дюгоня (но уж никак не доставить его в Пруссию живьем!). А также не из внутренних рек Африки, где водится один из подвидов ламантина (об американском подвиде в доколумбовские времена тем более речь не идет…)!
Но если это не они, то — кто? Трудно поверить, что это тюлени, тем более что по-немецки тюленя всегда называли «морской собакой»; еще трудней — что какая-то разновидность быков. А дюгони не в счет: они не могут «своим ходом» выйти за пределы теплых вод.
Если же в омывающих Европу морях тогда водился какой-то вид животного, заслуживающий названия «морской коровы» — то биологам остается только развести руками… Знал, во всяком случае, хотя бы название «морская корова» (по-латыни — Vacca marina) и все тот же Олаус Магнус. Правда, рисунок животного под таким названием он в своей «Истории северных народов» поместил, увы, среди представителей морской фауны. В данном случае название проиллюстрировано буквально — и плывущий по северному морю длиннорогий бык вряд ли может иметь какое-то отношение к криптозоологии...
Тем не менее симптоматично, что шведский историк по своим каналам имел хотя бы самые расплывчатые сведения о животном, незадолго до этого содержавшемся в тевтонском зверинце!
А имели ли эти сведения другие ученые тогдашней Европы? Во всяком случае, за Себастьяна Мюнстера, крупную фигуру в немецкой науке XVI в., поручиться можно: на одной из иллюстраций к базельскому изданию его «Космографии» (1550 г.) присутствует все та же Vacca marina. Правда, изображенная не менее фантастически, чем у Олауса Магнуса.
Видимо, эти рисунки не помогут нам узнать, что за животные содержались при тевтонском дворе магистра Ульриха фон Юнгинена и его предшественников. Одно можно сказать точно: загон строился не для персонажей легенд, а для существ из плоти и крови!