Польско-украинская война: жовто-блакитные соколы против красно-белых орлов.
69
просмотров
Процесс распада Австро-Венгерской империи начался прежде, чем на фронтах Первой мировой войны замолчали пушки. Уже в октябре 1918 года различные национальные комитеты и боевые организации начали делить Лоскутную Империю на части, одни из которых они затем собирались соединить в другом порядке, другие – присоединить к сопредельным государствам.

Большинство земель австро-венгерской короны имели длительную и весьма запутанную историю, позволяющую разным силам предъявлять свои права на одни и те же территории, поэтому нет ничего удивительного в том, что окончание мировой войны стало отправной точкой для начала сразу нескольких межнациональных конфликтов.

Королевство Галиции и Лодомерии, доставшееся Австрии в конце XVIII века при разделе Польши, состояло из так называемой Малой Польши и преимущественно украинской (60% украинского населения и 25% польского) Галиции, которая несколькими веками ранее была русским Галицким княжеством. Поляки намеревались присоединить всю территорию королевства к вновь образованному польскому государству, в то время как украинцы хотели основать собственное государство, включающее Галицию, Русскую Краину (Закарпатская Украина) и северную часть Буковины. Конфликт интересов был очевиден.

В ночь на 1 ноября 1918 полторы тысячи солдат-украинцев (в основном из легиона сечевых стрельцов) вошли во Львов и другие крупные города Галиции, заняв все важнейшие военные, полицейские и административные объекты. Собственно австрийские части поддерживали нейтралитет, поэтому всё прошло бескровно, но в Перемышле, на границе между украинскими и польскими территориями, произошли вооружённые столкновения между стрельцами и польской милицией. Во Львове, в котором, в отличие от остальной Галиции, украинское население составляло всего 22%, началась мобилизация польских отрядов, но поначалу всё ограничилось возведением укреплений на границе польских районов города. Бои начались следующим утром и первоначально шли с переменным успехом.

13 ноября там же, во Львове, была формально провозглашена Западно-Украинская Народная Республика (ЗУНР), но 21 ноября поляки, получившие подкрепления из западных (польских) районов Галиции, сумели выбить из города украинские войска, и столицу пришлось перенести сначала в Тернополь, а с января 1919 года – в Станислав (ныне Ивано-Франковск).

Слева легион-лейтенант Пётр Франко, фото 1916 г., справа корнет Джамбулат Кануков, довоенный снимок (Ярослав Тинченко, «Героï украïнського неба. Пiлоти визвольноï вiйни 1917–1920 рр.», Темпора, 2010)

Под конец мировой войны на территории украинской Галиции осталось только две «действующие» авиационные части австрийской армии: 17-я запасная авиарота в Перемышле, сразу попавшем под польский контроль, и 4-й авиапарк во львовской Левандовке. В число объектов, которые нужно было занять в ночь восстания, авиабаза не попала, и первыми туда успели поляки. 2 ноября они начали переговоры с комендантом, и на следующий день взяли базу под контроль. Отражая постоянные атаки, поляки сумели подготовить к полёту два из имевшихся в парке 18 самолётов, и эта пара стала костяком Львовского Авиационного Отряда, приступившего к выполнению боевых вылетов 5 ноября.

Через несколько дней отряд переименовали во 2-ю Боевую Эскадру (эскадрилью), а в конце месяца из Кракова по железной дороге прибыла боевая эскадра № 3. Вместе они составили Львовскую Авиагруппу. В декабре боевые эскадры были переименованы в авиационные и сменили номера на № 6 и № 7 в общепольской нумерации, а в начале следующего года группе присвоили № 3.

Число самолётов в этих двух эскадрах было небольшим, но у их противников авиации не было вовсе, и перспективы её обретения были не слишком впечатляющими: галичан в составе австрийской авиации было совсем мало, а с боевым опытом – буквально единицы. Тем не менее, авиация была необходима, и 1 декабря 1918 года в составе Украинской Галицкой Армии (УГА) был создан Летунский Отдел (авиационная служба) во главе с лётчиком-наблюдателем поручиком сечевых стрельцов Петром Франко (сыном писателя Ивана Франко).

Командующий утвердил в качестве главной боевой базы старый австрийский аэродром у посёлка Красное (в 45 км восточнее Львова), главной тыловой – аэродром в Тернополе, где была сформирована первая авиационная часть ЗУНР – запасная летунская сотня (явная калька с австрийских авиарот) под командованием всё того же поручика Франко. По состоянию на 5 декабря в ней был только один лётчик (хорунжий (фенрих) Степан Кузьмович) и два наблюдателя, включая командира. В течение следующих 5 дней к ним прибавились пилот, старший десятник (фельдфебель) Василий Кавута и два наблюдателя – авиатор и воздухоплаватель.

Самолёты и прочее авиационное оборудование пришлось разыскивать по разным аэродромам и складам в Рогатине, Стрые, Станиславе, Тернополе и Красном. Под руководством заведовавшего ремонтными мастерскими в Красном поручика (обер-лейтенанта) Степана Слезака – инженера-конструктора, ранее участвовавшего в проектировании летающих лодок для императорско-королевского флота, – из найденных деталей удалось собрать два первых аппарата: «Бранденбург» C.I немецкого производства и так называемый «Альбатрос» (тот же «Бранденбург», только выпуска фирмы «Феникс», изначально называвшейся «Австрийским Альбатросом»).

Тогда же в Вене был открыт вербовочный пункт для найма на службу в УГА офицеров и различных специалистов, в т.ч. авиационных. Более продуктивным решением стало обращение за помощью в «Большую Украину». По легенде, переговоры пришлось вести не с высшим руководством Украинской Державы, у которого как раз тогда начались серьёзные проблемы (режим гетмана в итоге пал 14 декабря 1918 года), а с военным командованием на местах. Стороны быстро пришли к соглашению, и 27 ноября из Винницы на запад по железной дороге отправился сводный отряд 2-го Подольского Авиадивизиона: пять пилотов, два наблюдателя (все офицеры) и 14 механиков (пять унтеров и девять рядовых) при нескольких (не менее четырёх) истребителях «Ньюпор» и некотором количестве авиационного оборудования и боеприпасов. Фактически, это было всё, что осталось от дивизиона после массового дезертирства украинских авиаторов к Деникину.

Слева «охотник» Фёдор Алелюхин во время обучения в лётной школе в 1914–15 гг. (Д. Митюрин, Ю. Медведько «Летающие тузы. Российские асы Первой мировой войны», ГИЦ «Новое культурное пространство», 2006), справа прапорщик Никандр Залозный, фото 1916 г. (Ярослав Тинченко, «Героï украïнського неба. Пiлоти визвольноï вiйни 1917–1920 рр.», Темпора, 2010

Старшим в этой группе был командир дивизиона сотник (украинский аналог штабс-капитана) Джамбулат Кануков (в 1917 году штабс-ротмистр, командир 30-го корпусного отряда). Вместе с ним приехали его заместитель по учебной и технической части сотник Борис Губер (в 1917 поручик, командир 19-го корпусного авиаотряда 1-й боевой авиагруппы), бывший пилот русского 14-го корпусного авиаотряда сотник Никандр Залозный (должность во 2-м дивизионе не известна), лётчик истребительного отряда 2-го дивизиона значковый (восточно-украинский эквивалент поручика) Фёдор Алелюхин (в 1917 подпоручик 9-го истребительного отряда), которого вскоре после прибытия также произвели в сотники, и принятый в звании четара (западно-украинский эквивалент подпоручика) хорунжий (восточно-украинский аналог того же звания) Николай Сериков (в 1917 году подпоручик 19-го корпусного авиаотряда).

1 декабря отряд прибыл в Красное, а в течение следующих двух недель к нему присоединились ещё два или три авиатора с востока, прибывших «частным порядком», и несколько человек из запасной авиасотни (в т.ч. десятник Кавута). Всё это позволило сформировать в середине месяца первую боевую авиационную часть УГА – Летунскую Сотню, в состав который вошли 14 офицеров и 140 унтер-офицеров и рядовых при 7 готовых к бою самолётах (три истребителя «Ньюпор» выпуска 1916–17 гг. и четыре разведчика «Бранденбург» C.I постройки 1916 года).

Сразу по прибытии в Галицию сотник Кануков самовольно присвоил себе звание полковника и потребовал должность командующего авиацией. С первым командование УГА согласилось, но менять начальника Летунского отдела отказалось. Вместе с тем, разница в опыте между галицийскими авиаторами и ветеранами русской армии была очевидна, поэтому всё руководство боевыми действиями возложили на «приезжих», а на долю поручика Франко оставили только административно-политические вопросы (кроме того, он по собственной инициативе «работал» в Летунской Сотне как обычный лётчик-наблюдатель).

«Ллойд» C.V сер.№ 46.34, использовавшийся 1-й Летунской Сотней с февраля 1919 года. 25 мая на нём перелетел в Чехословакии четар Иван Жарский (Ярослав Тинченко, «Героï украïнського неба. Пiлоти визвольноï вiйни 1917–1920 рр.», Темпора, 2010)

Полковник Кануков стал командиром летунской сотни и по совместительству заместителем командующего авиацией по учебной части, сотник Губер (в послевоенных мемуарах его часто называют полковником) – заместителем по технической части, а лётчиков-наблюдателей сотника Ивана Шестакова и четара Михаила Иванова поставили заведовать фотографической и артиллерийской частью отдела.

Боевые вылеты начались во второй половине декабря. Первые миссии были разведывательными и связными (ради борьбы с неприятельской авиацией специально не летали), но изредка встречи в воздухе всё же происходили. Если не самый первый, то один из первых вылетов на перехват состоялся 24 декабря: в тот день над Красным внезапно появился одиночный польский разведчик, проследовавший дальше в направлении Тернополя, за ним погнались поднятые по тревоге истребители – сбить не сбили, и даже не факт, что повредили, но напугали достаточно, чтобы поляки развернулись и на полной скорости ушли восвояси.

27 декабря готовился штурм Львова, и летунская сотня получила приказ постоянно держать над городом свои самолёты, отгоняя любые приближающиеся вражеские аппараты, а также проводя бомбовые удары по главной железнодорожной станции города, цитадели и артиллерийским позициям на горе Высокий Замок. Кроме того, уже по собственной инициативе лётчики выполняли штурмовки, с высоты 50–100 метров обстреливая из турельных пулемётов неприятельские позиции и войска на марше.

3 января польские части вошли на территорию Волыни, оставленную немецкими оккупационными войсками, и украинское командование хотело следить за этим процессом. В одном из дальних разведывательных полётов огнём с земли был сбит самолёт командующего летунским отделом. Его «Бранденбург» попал под огонь с земли и совершил вынужденную посадку в районе Владимира-Волынского. Франко, ставший несколькими днями ранее сотником за успехи в организации авиации УГА, попал в плен, но уже на следующий день сумел бежать во время перевозки в польский тыл и кружным путём через Прагу, Вену и Будапешт добрался до своих, 21 января вернувшись в Красное. Его пилоту Кавуте повезло чуть меньше, и успехом увенчалась только четвёртая попытка побега, но к началу марта и он вернулся в часть. Следует отметить, что данный эпизод – единственный однозначно установленный факт сбития поляками украинского самолёта.

LVG C.V сер.№ C15960/17 из состава 2-й летунской сотни, на котором в апреле-мае 1919 летал десятник Найгавзер (Ярослав Тинченко, «Героï украïнського неба. Пiлоти визвольноï вiйни 1917–1920 рр.», Темпора, 2010)

С 11 января зону действий авиации в районе Львова значительно расширили в западном и северо-западном направлении, а приказ от 4 февраля добавлял в цели для бомбометания ангары на аэродроме в Левандовке и артиллерийское депо во Львове, а таже железнодорожную станцию в Городке (25 км западнее Львова) и железнодорожный мост через реку Сан в Перемышле. Украинские лётчики также бомбили казармы, электростанцию и радиостанцию.

В середине января в ходе своего продвижения по Волыни польские войска встретили части Украинской Народной Республики (УНР), и к польско-украинскому конфликту добавился ещё один участник. Впрочем, ещё 3 января было провозглашено объединение двух украинских государств, а 22 января оно было оформлено официально. Хотя фактического слияния двух армий не произошло, формальное объединение сильно облегчило снабжение техникой и боеприпасами, что было особенно важно после провала попыток купить самолёты за границей (хотя тем же полякам самолёты легко продавали). В конце января – начале февраля по личному распоряжению Симона Петлюры галичанам передали два вагона авиационных бомб и два австрийских разведчика «Ллойд» C.V выпуска лета-осени 1917 года (одну из машин сразу же разбили, а вторая попала на фронт). Одновременно в Галицию прибыло подразделение 4-го Киевского авиадивизиона с тремя самолётами.

В январе-феврале 1919 года в состав летунской сотни были зачислены ещё три пилота из числа «австрийских украинцев»: десятник (цугсфюрер) Иван Жарский и поручики Иосиф Заславский (пожалуй, самый опытный из всех лётчиков-украинцев на австрийской службе, воевавший в Flik 23 на итальянском фронте) и Михаил Савчук.

В Красном также были открыты курсы подготовки лётчиков-наблюдателей и механиков-мотористов, в которых, кроме обучения нового персонала, проводилась и переподготовка ветеранов, которых знакомили с техникой и вооружением, ранее принадлежавшим другим армиям. 5 февраля во время проводимого сотником Губером занятия по ознакомлению летнабов с авиабомбами немецкого производства прогремел взрыв, унёсший жизни как самого лектора, так и шести его курсантов, а седьмой умер от ран неделю спустя. Только один из пострадавших остался жив и вернулся в строй после трёхмесячного лечения.

Пилотский состав сотни эта трагедия не затронула, и прибытие пополнений, а также поставки новых самолётов и успешный ремонт старых позволили сформировать ещё одну летунскую сотню под командованием Н. Залозного. 1-я (старая) сотня стала полевой (т.е. разведывательной), которая по состоянию на 19 февраля насчитывала 117 человек личного состава (в т.ч. шесть пилотов, 10 наблюдателей и 26 механиков) и 7 самолётов, из которых исправными были только четыре (три «Бранденбурга» C.I и «Ллойд» C.V). 2-я сотня классифицировалась как боевая (истребительная), и на ту же дату насчитывала 72 человека (в т.ч. пять пилотов, один наблюдатель и 18 механиков) при четырёх истребителях «Ньюпор» типов 17, 21 и 23.

Противник в то же время располагал несколько большими, но также небольшими силами: две эскадры во Львове и одна в Перемышле, в сумме полтора десятка аппаратов при двух десятках пилотов.

Регулярные польские войска на территории украинской Галиции контролировали районы Львова и Перемышля, а также железную дорогу между ними, кроме того, в тылу украинских войск действовали партизанские отряды. Бои проходили с переменным успехом и наступления одной стороны перемежались с контрнаступлениями другой, после чего восстанавливался статус-кво. На Волыни ситуация была хуже, а стратегическое положение Украины оставляло желать лучшего: с востока наступала Красная армия, а юго-восточный сосед выступал за «Единую и неделимую Россию», и война с ним была вполне вероятна. Кроме того, Антанта, официально не участвовавшая в межнациональных конфликтах на территориях трёх распавшихся империй, определенно «подсуживала» некоторым их участникам, и в первую очередь чехам и полякам. Доходило до того, что миротворческая миссия Антанты, прибывшая для прекращения войны и демаркации границы между двумя государствами, привезла полякам 18 самолётов, 100 пулемётов и 10 000 винтовок.

Февральские переговоры оказались безрезультатными, более того – привели к серьёзному ухудшению отношений между руководством двух украинских республик (впрочем, это обстоятельство никак не сказалось на поставках авиационной техники). Тем не менее, 24 февраля было заключено соглашение о перемирии, уже второе с начала войны. Обе стороны использовали передышку для наращивания сил.

В середине февраля из Вены прибыла большая группа завербованных специалистов, в том числе авиаторов. Полного списка прибывших пилотов, к сожалению, не сохранилось, но точно известно, что среди них были чех сотник Фердинанд Новак, хорват поручик Никола Лялич и австрийцы поручик Рудольфер, четары Эдуард Бернгубер и Феликс Шепарович, десятники Найгавзер (Найгаузер?) и Рудольф Томас, а также лётчик по фамилии Кубш (Кубиш?), звание которого неизвестно.

Под фамилией «Рудольфер» в украинских документах проходил бывший летчик Flik 51/J лейтенант Франц Рудорфер, закончивший Первую мировую войну с 11 воздушными победами на счету. Кроме него в польско-украинской войне участвовали ещё три аса Первой мировой (все на стороне поляков): австриец Франц Петер (6 побед), «немецкий поляк» Сильвестер Гарштка (6) и «русский поляк» Донат Макиенок (5). Ещё один лётчик, «австрийский поляк» Стефан Стец, стал асом по совокупности побед в двух войнах.

На рубеже февраля и марта галичане договорились о праве свободного доступа на большой склад (или скорее свалку) авиационной техники в Проскурове, на котором было собрано всё имущество украинских авиационных дивизионов и парков, эвакуированных из восточной части страны подальше от большевиков. Всего там было около сотни самолётов, в основном немецкого и австрийского производства, оставшихся на Украине после ухода оккупационных сил Центральных держав. Большинство из них всю зиму простояли под открытым небом и находились не в лучшем состоянии.

«Бранденбург» C.I 27-й серии из числа самолётов тогда ещё единственной летунской сотни, Красное, начало 1919 г. (Ярослав Тинченко, «Героï украïнського неба. Пiлоти визвольноï вiйни 1917–1920 рр.», Темпора, 2010)

Всего за весну 1919 года в Галицию вывезли около 60 самолётов, стремясь по возможности отбирать лучше всего сохранившиеся аппараты, но, судя по числу машин, попавших потом на фронт, выбор в основном лежал между их плохим и отвратительным состоянием.

Первую партию самолётов (в основном немецких разведчиков LVG C.V выпуска конца 1917 – начала 1918 гг.) вывезла команда во главе с десятником Кавутой, но сам он не захотел тратить время на железнодорожное путешествие и решил вернуться «своим ходом», подобрав для этого один из «Эльфауге», который показался ему сохранившимся лучше других. 3 марта он вылетел в Красное, но через несколько минут после взлёта отказал мотор, и самолёт врезался в землю, похоронив под своими обломками пилота и двух его пассажиров. Перевозка по железной дороге никаких неприятных сюрпризов не принесла, и через несколько дней фронтовые сотни получили «новую» технику.

Тем временем у 1-й сотни сменился командир: 3 марта им стал один из «австрийских украинцев» поручик Антон Хрущ. В своё время он закончил лётную школу, но предпочитал летать только в качестве наблюдателя с разными пилотами, чаще всего с поручиком Савчуком, несмотря на плохую лётную подготовку последнего (из-за ошибок пилотирования тот разбил по меньшей мере два самолёта). Однако в бою этот экипаж действовал весьма успешно и однажды даже сумел точно уложить бомбы в железнодорожный мост в Перемышле.

В начале марта обе сотни перевели на смешанный состав и развели по разным участкам фронта: 1-ю перевели на аэродром у села Дулибы (недалеко от Стрыя, около 75 км на юг от Львова) для действий в интересах 2-го и 3-го Галицких корпусов, а 2-я осталась в Красном и была придана 1-му корпусу.

Согласно сводке за 10 марта, боевой состав летунского отдела насчитывал 20 офицеров, 160 унтер-офицеров и рядовых при 11 самолётах, 9 пулемётах, 57 винтовках и 3 лошадях.

В 1-й сотне тогда было четыре разведчика (LVG C.V, «Бранденбург» C.I, «Ллойд» C.V сер. № 46.34 и бывший русский «Фарман» HF.30) и два истребителя («Ньюпор»-21 и «Ньюпор»-23 сер. № N3598), на которых летали лётчики Бернгубер, Жарский, Рудольфер, Савчук, Шепарович и, предположительно, Заславский, Кункев и Супий.

Во 2-й сотне было два разведчика LVG C.V (сер. №№ C9806/17 и C15960/17) и три истребителя «Ньюпор» (тип 17 сер.№ N2844 и тип 23 сер.№№ N3374 и N5039), на которых летали лётчики Алелюхин, Залозный, Кубш, Иван Масикевич (один из «австрийских украинцев», прибыл весной 1919 г.), Найгавзер и Сериков.

При этом лётчики 1-й сотни обычно легко пересаживались с истребителей на разведчики, в то время как во 2-й действовало чёткое разделение: ветераны русской армии летали только на «Ньюпорах», а ветераны австрийской – только на двухместных машинах.

Украинские механики перед «Ньюпором»-21 из 1-й летунской сотни, Красное, весна 1919 г. (Ярослав Тинченко, «Героï украïнського неба. Пiлоти визвольноï вiйни 1917–1920 рр.», Темпора, 2010)

По польской авиации также сохранилась сводка численности: по состоянию на 13 марта во Львове и Перемышле дислоцировались две авиагруппы (2-я и 3-я) в составе трёх эскадр (5-й, 6-й и 7-й) с 13 самолётами, 20 пилотами и 8 наблюдателями. Ещё одна эскадра (1-я великопольская с 7 самолётами) находилась тогда «на колёсах» и прибыла через несколько дней.

Перемирие перемирием, но уже 2 марта на некоторых участках польско-украинского соприкосновения бои возобновились, а 7 марта началось полномасштабное польское наступление под Львовом. Как и предшествующей зимой, наступления сменялись контрнаступлениями, возвращавшими линию фронта в исходное положение, но очередная польская операция, проведённая в ночь на 27 марта, всё-таки увенчалась успехом: были взяты сёла Янов и Яворов западнее Львова. С их приобретением столичный район перестал быть анклавом, связанным с «большой землёй» только «пуповиной» железной дороги. После этого активные боевые действия в Галиции опять на некоторое время прекратились.

Днём ранее Петра Франко откомандировали в распоряжение Украинского общества Красного Креста, и полковник Кануков всё-таки стал командующим авиации, как и мечтал.

Во время перемирия самолётам обеих сторон было запрещено приближаться к линии фронта менее чем на 10 километров, а после возобновления боёв возобновилась и боевая работа летунских сотен. Как и раньше, экипажи чаще всего выполняли разведку, попутно бросая бомбы на обнаруженные цели, реже летели специально ради бомбометания и никогда не охотились на неприятельские аэропланы, хотя собственных самолётов-разведчиков по возможности всегда эскортировали истребителями (типовой наряд сил при выполнении боевых заданий – один разведчик немецкого или австрийского производства и один «Ньюпор»).

Оберлейтенант Стефан Стец (слева) и Лейтенант Франц Рудорфер (справа), фотографии 1918 года (Ярослав Тинченко, «Героï украïнського неба. Пiлоти визвольноï вiйни 1917–1920 рр.», Темпора, 2010 и Martin O'Connor «Air Aces of the Austro-Hungarian Empire 1914–1918», Flying Machines Press, 1994)

В апреле в сводках УГА появляются первые официальные сообщения о воздушных боях, проведённых над Львовом и Ставучанами. Наиболее ярким эпизодом стал вылет на разведку железнодорожной ветки Львов – Перемышль 29 апреля. Четар Шепарович с наблюдателем булавным старшим десятником (штабс-фельдфебелем) Клишем вылетели на «Бранденбурге», взяв с собой целый центнер бомб на случай обнаружения подходящей цели, а поручик Рудольфер – на «Ньюпоре»-23. Согласно украинской мемуарной литературе, над Львовом они встретили сразу 8 самолётов противника, которые дружно пошли на них в атаку. Несмотря на такое неравенство сил, Рудольфер вступил в бой и благодаря удаче, мужеству и умению сумел сначала связать боем противника, дав возможность подопечным благополучно сбежать, а затем сам вышел из-под удара глубоким пикированием и, укрывшись в дымке, ушёл на бреющем полёте на восток.

Польские документы дают немного иную информацию: поручик Стефан Стец, недавно назначенный командиром 7-й эскадры, на истребителе «Фоккер» E.V встретил пару «Бранденбургов» в сопровождении «Ньюпора», вступил в бой с неприятельским истребителем и сбил его в районе Сокольники (юго-западный пригород Львова).

Этот случай обычно считают первой победой польской авиацией и первым воздушным боем украинской авиации, но за два месяца до этого в польских документах был зафиксирован ещё один эпизод: 24 февраля украинский «Ньюпор» над Львовом атаковал «Альбатрос» C.XII чешского пилота 6-й эскадры сержанта Йозефа Цагашека, и выпустил по нему несколько пулемётных очередей, но ответным огнём польского стрелка подхорунжего Станислава Петруского неприятельский аппарат был повреждён и совершил вынужденную посадку на виду у пехоты. Впрочем, украинские источники об этом случае вообще ничего не знают.

Запас бомб, собранный в начале года (чуть больше сотни осколочно-фугасных и около 70 «зажигалок»), быстро был истрачен, и замены ему не предвиделось. Поэтому чем дальше, тем больше место фабричных авиационных боеприпасов занимали образцы кустарного производства – переделанные в артиллерийских мастерских боеприпасы для миномётов. Надёжность импровизированных бомб оставляла желать лучшего, но, как говорится, «за неимением гербовой пишем на простой».

«Бранденбург» B.I сер.№ 76.82 (австрийский учебный самолёт с двойным управлением), в мае 1919 состоявший на вооружении 3-й летунской сотни (Андрiй Харук «Крила Украïни. Вiйськово-повiтрянi сили Украïни 1917–1920 рр.», Темпора, 2009)

2-я сотня с марта по май никаких пополнений в технике или пилотах не получала, а 1-я в конце апреля получила целых пять новых самолётов. К сожалению, перечня этих машин нет, но точно известно, что среди них были разведчики LVG C.V и DFW C.V (тоже немецкого производства, чуть старше «Эльфауге», но близкий по возможностям). Также прибыли новые экипажи, но вскоре выяснилось, что все эти пополнения были временными, и все пять машин вместе с частью персонала сотни были выделены для формирования летунской сотни № 3.

Новая часть базировалась в Тернополе и не участвовала в боях на польском фронте, а выполняла курьерские полёты (в т.ч. заграничные) для штаба УГА и правительства ЗУНР, а также проводила воздушную разведку в восточном направлении, следя за приближением красных войск. К сожалению, по личному составу 3-й сотни не сохранилось никаких данных, не известно даже сколько там было пилотов, не говоря уже об их именах.

Всего по сводке на 15 мая в двух летунских сотнях польского фронта числилось 23 офицера, 64 десятника, 340 стрельцов, 24 пулемёта, 64 винтовки, четыре автомобиля, семь лошадей и 10 самолётов. Таким образом, боевые возможности украинской авиации с марта по май остались неизменными, в то время как авиационная группировка противника за прошедшее время увеличилась ещё на одну эскадру (9-ю) и по состоянию на начало мая насчитывала 30 разведчиков и 4 истребителя. Связанных с полётами утрат в боевом составе украинской авиации не было, но сотник Новак не сошёлся с новым начальством и весной вернулся на родину, а русский лётчик поручик Шеремецинский в апреле покончил жизнь самоубийством.

Тем временем политическая борьба между социалистами и руководством ЗУНР дошла и до армии, вызвав разложение некоторых частей, а в середине апреля в Дрогобыче началось восстание милиции и армейских подразделений. Ввиду обострения внутриполитической обстановки украинское правительство ещё с конца марта-начала апреля начало поиск путей выхода из войны, действуя в основном через различных посредников. Главной же причиной этих мирных инициатив, равно как и польского отказа от их принятия, стало известие о скором прибытии так называемой Голубой армии – сформированной во Франции польской армии генерала Галлера. Антанта запрещала использование этих войск где-либо кроме борьбы с большевиками, но ни сам Галлер, ни польское командование не собирались выполнять это требование, заявляя, что украинцы ничуть не лучше большевиков.

12 мая западные союзники обратились к полякам с предложением о разделе Галиции и прекращении войны, но те отказались его рассматривать, считая, что с новыми силами смогут взять «всё и сразу». 14 мая началось общее наступление польской армии на Волыни, а также в северной и южной части украинской Галиции. К концу дня были взяты Броды, 16 мая разбит 1-й Галицкий корпус, 18 мая началось наступление на Борислав и Дрогобыч (взяты днём позже), 20 мая уничтожен 3-й Галицкий корпус, а 2-й корпус начал организованное отступление в сторону Тернополя. 26 мая был оставлен и этот город, а 24 мая на территорию ЗУНР вторглись румынские войска, оккупировав к 27 мая южные области республики.

Вместе с наземными войсками отступала и авиация. 18 мая 1-я сотня перебазировалась в Станислав, а 2-я перелетела 21 мая на станцию Озерная (20 км на северо-запад от Тернополя). В тот день полковник Кануков с двумя механиками на принадлежавшем ранее 1-й сотне «Фармане» вылетел в район Тернополя для поиска площадки, подходящей для организации аэродрома. В полёте на высоте 500 метров отказал двигатель, места для вынужденной посадки поблизости не оказалось, и самолёт разбился, а все находящиеся на его борту погибли.

Обломки «Фармана», на котором разбился полковник Кануков (Ярослав Тинченко, «Героï украïнського неба. Пiлоти визвольноï вiйни 1917–1920 рр.», Темпора, 2010)

В мемуарной литературе причиной этой катастрофы указывают диверсию, проведённую австрийским летчиком Кубшем, якобы подсыпавшим в бензобак стальную стружку, а затем угнавшим другой самолёт и перелетевшим к полякам (по другим данным, при попытке перелететь к противнику его догнал и сбил один из русских лётчиков – Алелюхин, Сериков, или Залозный). Новым командующим стал Иосиф Заславский, произведённый к тому времени в сотники.

Ещё через несколько дней ввиду приближения фронта к Тернополю 2-ю сотню перевели на новый аэродром у Березовцев (10 км на юг от города). В последних числах месяца сотня лишилась одного из своих «Эльфауге», на котором пилот Найгавзер перелетел в Вену, доставив туда поручика Слезака со специальным посланием к странам Антанты от правительства Западных Областей УНР (официальное название ЗУНР в составе УНР) с протестом об участии армии Галлера в боях в восточной Галиции. Единственное, к чему привёл этот демарш – это конфискация самолёта и интернирование экипажа.

25 мая два лётчика 1-й сотни, Жарский на «Ллойде» и Рудольфер на «Ньюпоре»-23, при не совсем понятных обстоятельствах приземлились на территории Чехословакии и также были интернированы. Возможно, ранее эти самолёты действовали в подчинении тех частей УГА, которые были отрезаны польским наступлением от остальной армии и в итоге перешли через Карпаты в Чехословакию. По украинским данным, вместе с этой парой самолётов за границу улетел ещё один, но до Чехословакии он так и не добрался.

«Ньюпор»-23 сер.№ N3598 из состава 1-й летунской сотни, вместе с которым поручик Рудольфер (австрийский ас Франц Рудорфер) был интернирован в Чехословакии 25 мая 1919 г. (Ярослав Тинченко, «Героï украïнського неба. Пiлоти визвольноï вiйни 1917–1920 рр.», Темпора, 2010)

Единственной боевой потерей, которую понесла галицийская авиация в мае 1919 года, стала гибель десятника Томаса, сбитого во время разведывательного полёта на большевистском фронте. Факт гибели этого лётчика – единственное, что вообще известно о деятельности 3-й летунской сотни.

В конце месяца 1-я сотня с оставшимися в ней двумя неисправными самолётами была эвакуирована по железной дороге в Гермаковку (у бывшей российско-австрийской границы в 30 км западнее Каменец-Подольского). Туда же должна была перебазироваться и 2-я сотня, но когда пришёл такой приказ, на станции Берёзовцы не оказалось ни одного свободного паровоза, поэтому в итоге три исправных самолёта перегнали на новое место базирования своим ходом, а эшелон со всем остальным имуществом сотни (включая, предположительно, один неисправный аэроплан) сумели отправить вслед за ними буквально в последний момент, когда солдаты противника были уже в зоне прямой видимости.

К началу июня остатки галицкой армии оказались заперты в «Треугольнике смерти» 90-километрового периметра, ограниченном реками Збруч, Днестр и железной дорогой Гусятин – Чортков и окружённом польскими, румынскими и русскими (и красными, и белыми) войсками. Польское командование посчитало войну выигранной и перевело часть войск на другие фронты, и недельная передышка позволила украинцам перегруппироваться и подготовиться к контрнаступлению. Две летунские сотни за эту неделю были переформированы и пополнены персоналом и техникой расформированной 3-й сотни. При этом 1-я снова стала разведывательной, а 2-я истребительной. В их составе было 9 боеспособных самолётов: пять двухместных и четыре истребителя.

8 июня украинские войска перешли в наступление из Чорткова в направлении Львова. 15 июня они вошли в Тернополь, 17 июня – в Бережаны, 22 июня были взяты Броды и Золочев. Авиаторы поддерживали действия пехоты, летая на разведку с аэродрома у города Теребовли (30 км на юг от Тернополя).

В одном из июньских боевых вылетов, возможно, была одержана первая воздушная победа летунского отдела УГА: один из русских лётчиков-истребителей (Алелюхин или Сериков) в районе Зборова (30 км на северо-запад от Тернополя) подбил неприятельский самолёт, который затем совершил вынужденную посадку. В мемуарной литературе приводится тип сбитого самолёта (истребитель «Фоккер») и говорится о том, что эту машину затем отремонтировали и включили в состав украинской авиации. Однако польские данные не содержат никаких указаний на потерю в ходе боевых вылетов в Галиции летом 1919 года хотя бы одного «Фоккера» или самолёта-истребителя вообще, поэтому, если в летунском отделе и был «Фоккер» D.VII, то история его получения была совсем другой.

«Большая Украина», июль 1919 г.: личный состав летунского отдела Галицийской армии позирует перед разведчиком LVG C.V. Сзади стоит DFW C.V. С обоих аппаратов сняты коки винтов (Ярослав Тинченко, «Героï украïнського неба. Пiлоти визвольноï вiйни 1917–1920 рр.», Темпора, 2010)

В двадцатых числах июня украинское наступление окончательно выдохлось, а 25 июня поляки нанесли встречный удар. 29 июня два украинских корпуса были отброшены обратно на юго-восток, а третий попал в окружение. Начавшееся отступление заставило командование под конец месяца перевести обе летунские сотни в Гусятин.

8 июля украинская армия снова оказалась в «Треугольнике смерти», и на этот раз без шансов на реванш. В ночь на 17 июля началось форсирование Збруча и переход 50 000 бойцов на территорию, контролируемую армией УНР. На этом история Западно-Украинской Народной Республики закончилась, но Украинская Галицкая Армия, будучи включённой в состав армии УНР, всё же сохранила изрядную долю автономии, благо на тот момент она была намного более боеспособна, чем войска «Большой Украины». То же самое относится и к летунского отделу, но это уже совершенно другая история.

Ваша реакция?


Мы думаем Вам понравится