«Летний день» Берты Моризо: три удивительных факта о шедевре, которые вы могли не знать
29
просмотров
Берта Моризо — одна из немногих знаменитых художниц-импрессионисток — обладала особым даром передавать сложные внутренние переживания своих героев в обстановке, которая кажется непринуждённой и даже идиллической. Одна из ее знаменитых работ — предмет особого интереса.
«Летний день»

Картина «Летний день» представляет нам двух одетых по последней моде женщин, которые плывут в лодке по озёрной глади, мерцающей зелёными и синими бликами. Сцена была написана в Булонском лесу — общественном парке в 16-м округе Парижа. Моризо очень любила это место, расположенное неподалёку от её квартиры и студии.

Одна из женщин, одетая в ярко-синий жакет и соломенную шляпку, смотрит на воду. Другая — в сияющем ансамбле из лавандового и белого — сидит, сложив руки с зонтиком на коленях, и смотрит на зрителя. В этом изображении чувствуется откровенная спонтанность, и, несмотря на живописную обстановку, эта ода лету вызывает лёгкий дискомфорт.

Мы предлагаем вам поближе познакомиться с «Летним днём». Вот три удивительных факта, которые ярче осветят эту очаровательную сцену.

Синие и жёлтые оттенки были в то время в новинку

Синие и жёлтые оттенки были в то время в новинку Берта Моризо, «Автопортрет» (1885). Музей Мармоттан-Моне, Париж

Яркие цветные штрихи образуют энергичный узор, который перемещает взгляд зрителя по холсту, имитируя движение воды. Хотя сейчас мы этого, возможно, и не осознаём, но цветовая палитра «Летнего дня» была несколько необычной для своего времени.

В середине 1800-х годов только-только стала доступной краска в тюбиках — её появление позволило таким художникам, как импрессионисты, создавать картины на открытом воздухе. Но многие цвета, которые используются сегодня, не были широко доступны. Например, лазурно-голубой, которым Моризо написала жакет повёрнутой фигуры, был представлен только в 1860-х годах. И хотя Клод Моне добавил оттенка небу на своём «Вокзал Сен-Лазар» в 1877-м, а Эдуар Мане — рубахе на фигуре в «Углу в кафешантане» годом позже, лазурный по-прежнему оставался визуальной новинкой. То же относилось и к кадмию жёлтому, который Моризо применила в некоторых фрагментах женских шляпок.

Клод Моне, «Вокзал Сен-Лазар в Париже» (1877). Художественный музей Фогга, Кеймбридж
Эдуар Мане, «Угол в кафешантане» (1878). Национальная галерея, Лондон

Более того, землистые тона, которые она добавила то тут, то там, были совершенно не в моде у импрессионистов. Камиль Писсарро зашёл настолько далеко, что заявил, будто «изгнал старомодные оттенки» из своей палитры.

Любовь к белому, серебристой лаванде и ярко-зелёному Моризо, вероятно, унаследовала от своего первого наставника Жана-Батиста-Камиля Коро. На других полотнах художницы это не столь очевидно, но тут при внимательном взгляде на платье главной фигуры можно увидеть различные оттенки белого, будто взятые прямо с небес Коро. Эти оттенки Моризо накладывала зигзагами, заставляя один переходить в другой. «Она привносит завершающие штрихи на свои холсты, добавляя там и тут лёгкие мазки кистью — словно разбрасывая цветы», — размышлял о её творчестве искусствовед XIX века Теодор Дюре.

Дорога на Севр Камиль Коро 1859

Моризо рисковала, рисуя на публике

Не так давно творчество художницы пережило нечто вроде искусствоведческого «воскрешения из мёртвых». Выставка «Берта Моризо: женщина-импрессионист» в Филадельфии в 2018 году раскрыла поразительную широту её карьеры, прерванной смертью от пневмонии в возрасте 51 года. Но показ также продемонстрировал, против чего выступала Моризо как женщина-художник своей эпохи, даже как необыкновенно привилегированная женщина того времени.

Родители Моризо принадлежали к высшей прослойке среднего класса и поощряли таланты своих дочерей (мать была потомком художника рококо Жана-Оноре Фрагонара), оплачивая уроки Берте и её сестре Эдме с юных лет. Саму Моризо ввёл в круг импрессионистов Эдуар Мане, за брата которого — Эжена — она вышла замуж. Супруг отказался от карьеры живописца и во всём поддерживал жену даже после рождения их дочери Жюли.

Пьер Огюст Ренуар. Портрет мадемуазель Жюли Мане с кошкой Портрет мадемуазель Жюли Мане с кошкой Пьер Огюст Ренуар 1887

Несмотря на всё это, творчество Моризо, как и Мэри Кассат, в значительной степени ориентировано на то, чтобы показывать женщин в быту — вероятно, из практических соображений. «Моризо писала на открытом воздухе, когда могла, — и это была рискованная практика в то время. На неё часто стекались поглазеть прохожие и дети, а в те времена респектабельные женщины без сопровождения проводили свою жизнь под домашним арестом», — поясняет искусствовед Петер Шельдаль.

Уникальность «Летнего дня» в том, что это одна из немногих картин, которые Моризо написала на пленэре. Можно представить себе сцену, когда художница рисует двух женщин (вероятно, это были нанятые модели) и специфику этой ситуации. В таком контексте тревожный, но твёрдый взгляд девушки в бледно-лиловом жакете, кажется, обретает новый мощный смысл.

Фрагмент картины Берты Моризо «Летний день»

Картина пережила 100-летнюю битву за право обладания

Право собственности на шедевр Моризо горячо оспаривается на протяжении более века. На него претендуют Национальная галерея Лондона и город Дублин.

Начало истории положило завещание бывшего владельца картины Хью Лейна. На рубеже веков он был торговцем произведениями искусства, промоутером ирландского искусства за границей и одним из ведущих коллекционеров французского импрессионизма. Разочарованный серией провальных выставок в своей галерее в Дублине, он решил завещать коллекцию из 39 картин (включая «Летний день») не родному городу, а Национальной галерее в Лондоне.

В 1915 году Лейн погиб во время потопления «Лузитании», после чего его сокровища были отправлены в Лондон. Но, словно в мыльной опере, вскоре выяснилось, что дилер добавил к завещанию никем не засвидетельствованное указание. Оно передало право собственности на картины городу Дублину. Эту поправку Национальная галерея отказалась признать.

Пол Хоган выходит из галереи Тейт с похищенной картиной «Летний день» 14 апреля 1956 года.

«Наследники» смогли договориться о разделении прав на работы, но завещание Хью Лейна так и осталось предметом горячих споров. В 1956 году два ирландских студента решили изъять «Летний день» из экспозиции в галерее Тейт, тем самым заявив права Ирландии на эти работы. Смельчаки даже пригласили фоторепортёра запечатлеть момент, когда один из них выйдет из музея с полотном под мышкой. План был реализован без сучка и задоринки. Единственной загвоздкой стало то, что дуэт еще не решил, что делать с картиной после.

В конце концов, парни анонимно оставили картину в посольстве Ирландии. Лондонская полиция решила не предъявлять им обвинение, опасаясь, что на родине они станут национальными героями, а на суде выяснится, насколько слаба система безопасности музея. Окончательная судьба «картин Лейна» — в том числе и «Летнего дня» — остается нерешённой по сей день.

Ваша реакция?


Мы думаем Вам понравится