За кадром фильма «Земляничная поляна» Ингмара Бергмана
56
просмотров
В 1957 году вышла на экраны одна из лучших киноработ Ингмара Бергмана – «Земляничная поляна». Так в Швеции называют любимые места, где когда-то было хорошо.

Весной 1957 года жизнь 38-летнего Ингмара Бергмана шла под откос: его положили в больницу — с гастритом и переутомлением, третий брак рушился, отношения с Биби Андерссон (Сара в «Земляничной поляне») были на грани разрыва, с пожилой матерью герой так и не примирился. Все эти несчастья легли в основу нового сценария, который был невероятно схож с жизненными коллизиями режиссера, только вместо него был 78-летний старик (Исак Борк). Наверное, неслучайно Биби Андерссон выведена в роли Сары, которая и в основной истории, и в воспоминаниях о связи с режиссером сомневается и выбирает между оторванным от жизни романтиком и настойчивым прагматиком.

Альтер эго режиссера прослеживается сразу в нескольких персонажах — Исаке Борге, замкнутом черством старике, олицетворяющем его духовное опустошение, и двух молодых попутчиках, вечно спорящих друг с другом по любому поводу, словно две стороны одной медали в подсознании режиссера. Идея этого фильма пришла Бергману спонтанно, когда по пути из Стокгольма в Даларну он на машине заехал в Уппсалу, где в доме бабушки родился и вырос. И подумал, что мог бы снять фильм, в котором «вы просто открываете дверь и попадаете в свое детство, и потом открываете еще одну дверь и возвращаетесь в реальность, а потом поворачиваете за угол и оказываетесь еще в каком-то отрывке своей жизни» (Бергман о Бергмане, 1970). В таком виде все и попало на пленку: поездка на машине, опустевшее семейное гнездо и воспоминания о прошлом, сквозь «двери», через которые открываются тайны подсознания главного героя.

Ингмар Бергман и Виктор Шёстрём на съемках фильма «Земляничная поляна».

На склоне лет заслуженный профессор медицины из Стокгольма Исак Борк (Виктор Шёстрём) удостаивается высшей научной награды honoris causa (почетный профессор) в г. Ланде. Уже купив билеты на самолет и собравшись с невесткой своего сына в аэропорт, профессор вдруг решает изменить свой маршрут. Накануне поездки ему приснился сон, где он наблюдает за своей семьей со стороны в еще беззаботные годы начала XX века. Он вспоминает свою любовь — девушку Сару (Биби Андерссон), двоюродную сестру, на которой он хотел жениться, собирающую землянику, и своего брата, домогающегося ее.

Позже она предпочтет Исааку заносчивого брата Зигфрида. Но винить себя Исак Борк не намерен — обидевшись на женщин в целом, он целиком уходит в науку. «Что началось как борьба за существование, стало, в итоге, страстью к науке», — заявляет Исаак. Воспоминания о прошлом нахлынули, и он вместе с невесткой заезжает в некогда родные места, где когда-то жила его семья. Марианна Борг (Ингрид Тулин), сопровождая своего будущего тестя, не стесняется осуждать профессора за его лицемерное затворничество, что, мол, сын таким же стал: «Ты неисправимый эгоист, — говорит с горечью Марианна, — старый бесцеремонный эгоист. Ко всему, кроме себя, ты равнодушен. Хотя маскируешься ты умело… ни к чему не обязывающая приветливость… к тому же старческий шарм. Ты же, в общем, жесток… Хотя говорят и пишут о тебе, как о подлинном гуманисте. Но мы не обольщаемся на твой счет… Я говорю о тех, кто живет с тобой рядом…».

Параллельно, в его снах развивается еще одна сюжетная линия, не такая гладкая как в жизни: в ней он наблюдает за своим прошлым, вернее за ошибками из прошлого, заваливает простейший экзамен, словно потеряв дар мыслить, и в итоге от всего увиденного приходит в ужас, осознав свою неправоту по отношению к тем, от кого он отвернулся когда-то в молодости. Во сне профессор обнаружил, что он боится смерти. Это открытие меняет его линию поведения. В родных местах Исаку встречаются старые знакомые и благодарные пациенты, в общении с которыми он немного смягчается.

И оказалось, что он был почитаем не только в прошлом, но и в настоящем, кроме того, его — престарелого и мрачного — полюбили совсем юные и веселые ребята — два парня и девушка, путешествующие автостопом в Италию. Девушка, которую тоже зовут Сара (как, когда-то его первую любовь), преподносит профессору собранный ею букет: «Мы слышали, что у тебя сегодня большое торжество… и вот от всего сердца дарим тебе этот скромный букет… И еще мы очень гордимся тобой, и не только потому, что ты старый, а потому, что ты врач уже пятьдесят лет. И еще, что ты очень, очень умный и очень, очень уважаемый».

Тревожные сны не отступают, а времени, чтобы исправить ошибки прошлого, все меньше. Он наконец осознает, что в нем живет не только черствый и замкнутый эгоист, но еще и человек которого уважают, ценят и любят, а самое главное, что он сам способен любить. В попытке примириться с пожилой матерью, которую все забросили — он неожиданно видит отражение себя как человека, выбравшего одиночество и сухой прагматизм вместо теплых человеческих отношений. Сквозь сны становится очевидна роковая связь с сыном, который в точности повторяет ошибки отца в вопросах выбора собственного счастья. Герой вовремя того останавливает, буквально в шаге от закольцовывания семейной драмы, в чем и находит себе умиротворение. В расцвете жизни не подозреваешь, какая именно деталь сыграет решающую роль на закате дней.

Кадр из фильма «Земляничная поляна» Ингмара Бергмана.

Сюжет умышленно поделен на несколько частей: пустота бытия и одиночество в первой части, прокручиваемые в мыслях старого профессора, и «поворот в прошлое» — поездка на автомобиле с невесткой и попутчиками во второй, в которой Исак Борк постепенно приблизился к своей цели. А главная его цель — понять, почему внезапно возникший страх стал итогом его успешной̆, хорошо отлаженной̆ жизни.

То есть сон является побуждающим происшествием, источником дальнейшего развития действия. В картине много завуалированных знаков, в особенности на религиозные мотивы — это обусловлено тем, что с детства Бергман был воспитан в семье консервативного протестантского священника, и этот факт наложил глубокий опечаток на творчестве режиссера. Темы поиска Бога в себе или его отсутствия в современном мире, так или иначе, присутствуют во многих его фильмах («Седьмая печать» 1957 г.), но эта работа стала для Бергмана личной, а потому самой чувственной и запоминающейся.

Ваша реакция?


Мы думаем Вам понравится