Дерзкий побег: как революционер Николай Бауман и 11 политзаключенных бежали из Лукьяновского тюремного замка в Киеве.
294
просмотров
18 августа 1902 года 11 политических заключенных, находившихся в Лукьяновском тюремном замке в Киеве, совершили дерзкий побег, достойный киновоплощения. Возглавил операцию знаменитый революционер Николай Бауман, известный под прозвищем «Грач». Что рассказывали о лихом преступлении его участники и современники?

«В тюрьме появилось множество новых политических арестантов; у их родственников было много влиятельных знакомых; благодаря всякого рода протекциям и хлопотам заключенные добились больших льгот. Связь с «волей» стала более доступной, в камерах заключенных появилась своя мебель: табуретки, столики, венские стулья. Как большинство царского чиновничества, тюремная администрация была крайне подкупна…»

Н. П. Копычевский

 Н. П. Копычевский Н. П. Копычевский

«Когда велись подготовительные работы к побегу 11 политиков, то он [Бауман] принимал самое деятельное участие. Перед побегом между участниками его были распределены роли и несколько раз были произведены репетиции. <…> Кроме того, необходимо было, чтобы надзиратели привыкли к шуму во время прогулок; поэтому тов. Бауман организовывал почти каждый день хоровод, а сам он танцевал и лупил в жестяной «барабан». Благодаря шуму, который тов. Бауман устраивал, стало возможно благополучно совершить побег, который удался как нельзя лучше. При желании политических заключенных весь политический корпус мог бы покинуть тюрьму в этот вечер».

О. А. Пятницкий

 О. А. Пятницкий Осип Аронович Пятницкий

«Бауман настоял на таком коротком сроке. Усмехаясь всегдашней своей ласковой и теплой улыбкой, Грач пояснил, что медлить нечего. Он, как выразился Крохмаль, «форсировал события». Паспорта и деньги на руках. Материал для лестницы — простыни, полотенца, табуреты, стулья — по камерам. «Лекарство» хлоралгидрат, которым будут усыплять дежурного надзирателя — испытано на Мальцмане и других, доза определена точно: запас «лекарства» есть, и его надо расходовать, пока оно не скисло и не потеряло силы. О доставке кошки условились: если и она проскочит — «киска-мурлыка», — чего еще ждать? Чтобы начались дожди и по вечерам нельзя было выходить на прогулку?..

Против всех этих доводов спорить было нельзя. В эту же ночь Бауман и Бобровский связали лестницу из скрученных узких полотнищ, изорванных по длине тюремных простынь, вплетая — ступеньками — ножки табуреток и стульев: во многих камерах были «собственные», на собственные деньги купленные заключенными, «венские» стулья.

Ступенек получилось тринадцать; длина лестницы — семь аршин.

Ее упаковали в тюфяк баумановской койки. Тюфяк вспух, стал ребристым от ступенек-палок, которые никак не удавалось так уложить, чтобы они не торчали. Этим окончательно решался вопрос — когда. Долго держать в камере лестницу было невозможно: при первом же обыске и даже первом мытье камеры лестницу должны были обнаружить. И тогда — крышка!

Стало быть, никаких отсрочек».

С. Д. Мстиславский (из повести о Баумане «Грач — птица весенняя»)

 С. Д. Мстиславский (из повести о Баумане «Грач — птица весенняя»)

«Товарищи по заключению в Лукьяновской тюрьме прозвали Н. Э. Баумана балериной. Ловок, гибок, силен он был и умел в минуты бесшабашного веселья, которое порою находило на всех нас, ловко подражать танцам балерины…»

«Лучше, красивее всех взобрался и исчез тов. Бауман. Когда я в эти минуты напряжения всех человеческих нервов наблюдал за всеми мелькавшими передо мною при тусклом свете тюремного фонаря фигурами товарищей, движения Баумана мне показались взмахом крыльев легкой птицы».

Ваша реакция?


Мы думаем Вам понравится