Огненный ад: железнодорожная катастрофа под Уфой
107
просмотров
Трагедия 4 июня 1989 года унесла жизни 575 человек. Её причиной стала утечка газа.

 В ночь на 4 июня 1989 года поезд № 211 шёл из Новосибирска в Адлер. Поезд № 212 ехал ему навстречу в обратную сторону — в Новосибирск из Адлера. Один вёз людей на отдых, другой — с отдыха. В 01 час 14 минут составы проходили мимо друг друга по Транссибирской магистрали в 11 км от г. Аша (Челябинская обл.). В этот момент раздался чудовищной силы взрыв, мощность которого позднее оценили в 300 т в тротиловом эквиваленте. Загорелись все 37 вагонов обоих поездов и электровозы, 11 вагонов сошли с рельс, 7 из них полностью выгорели сразу. 250 метров железнодорожного полотна превратились в груду металла и камней, а в радиусе 1 км от эпицентра взрыва начался сильнейший пожар; ударная волна дошла до Аши и выбила окна в жилых домах.

Десятки людей погибли в первые же минуты. Пассажир Наталья К. вспоминала: «Проснулась от того, что упала со второй полки на пол — а вокруг всё уже пылало. Мне казалось, что я вижу какой-то кошмарный сон: горит и сползает кожа на моей руке, под ногами ползает охваченный огнём ребёнок, на меня идёт с протянутыми руками солдат с пустыми глазницами, я ползу мимо женщины, которая не может потушить собственные волосы, а в купе нет уже ни полок, ни дверей, ни окон».

В поездах ехало 1284 пассажира и 86 железнодорожников. Выжившие стали выбираться из вагонов и помогать друг другу. Вокруг — пламя и крики. Катастрофа произошла ночью, в месте, окружённом тайгой и холмами. Тем не менее помощь подоспела довольно быстро. Сначала прибыл машинист тепловоза со ст. Аша, который забрал часть пострадавших, затем в течение часа приехали первые бригады скорой помощи из Аши и ближайших сёл, а после — пожарные, военные (в том числе военные фельдшеры) и добровольцы из местных жителей, которые помогали выносить пострадавших из вагонов. Всего на месте трагедии в ту ночь работало 45 бригад скорой помощи (в том числе 17 специализированных), 3 врачебно-сестринские бригады и 4 бригады специализированной помощи из Уфы. Через 10 часов в Ашу и Уфу прилетели врачи из московского Института хирургии им. А. В. Вишневского и из НИИ им. Н. В. Склифосовского. В эвакуации обожжённых и раненых участвовало 1200 военнослужащих, 45 вертолётов и 138 санитарных машин; помощь оказывали и работники общественного транспорта.

На месте катастрофы.
Место трагедии, 5 июня 1989 г.

Одним из первых возле поездов вместе с милицией оказался редактор ашинской газеты «Стальная искра» В. Михеев: «То, что увидели, невозможно представить себе даже при больном воображении! Как гигантские свечи горели деревья, вишнёво-красные вагоны дымились вдоль насыпи. Стоял совершенно невозможный единый крик боли и ужаса сотен умирающих и обожжённых людей. Полыхал лес, полыхали шпалы, полыхали люди. Мы кинулись ловить мечущиеся «живые факелы», сбивать с них огонь, относить ближе к дороге подальше от огня. Апокалипсис…»

Участники тех событий вспоминают, что медперсонал и военные работали слаженно и быстро. Людей эвакуировали на вертолётах и по железной дороге в соседние сёла и Ашу, в Уфу и Челябинск. Реаниматолог из Аши В. Загребенко рассказывал: «Больных привозили на самосвалах, на грузовиках вповалку: живых, не очень живых, вообще неживых. В темноте же грузили. Сортировали по принципу военной медицины. Тяжело раненых — 100 процентов ожогов — на траву. Тут уже не до обезболивания, это закон: если одному тяжёлому будешь помогать, ты потеряешь двадцать (которых можно успеть спасти). Особо хочу сказать об ашинцах. У каждого больного дежурил доброволец, сестёр же столько не наберёшь, и ещё была очередь, чтобы занять это место. Они тащили котлеты, картошку, всё, что раненые просили… Известно, что этим больным нужно много пить. Но такого количества компотов я представить себе не мог: все подоконники были уставлены, весь пол. Площадь перед корпусом была заполнена волонтёрами. Вся Аша поднялась на помощь».

В поездах и вокруг них спасатели насчитали 258 трупов. Остальных (почти тысячу пострадавших) вывезли в больницы. В первые 10 дней потеряли очень многих — в основном «тяжёлых», обожжённых на 100% и с глубокими ожогами дыхательных путей. Таких пациентов вывозили в ожоговые центры Москвы (167 человек), Ленинграда и других крупных городов. Из 806 человек, поступивших с ожогами, врачи спасли 633. Всего в больницах скончалось 317 человек. Таким образом, трагедия унесла 575 жизней, из них 181 — дети. Ещё около трёхсот на долгий срок или навсегда утратили трудоспособность. СССР и Россия не знали подобных железнодорожных катастроф (да и в мире на железных дорогах случившееся — в числе худших трагедий).

Военные и спасатели под Уфой.
После катастрофы.

Много тел погибших так и не удалось опознать — сгорели полностью. В то время билеты продавались без записи паспортных данных пассажира. Родные и друзья искали людей прямо на месте трагедии. В. Копыл, начальник пассажирского вагонного депо: «Мы подписали каждый поезд, каждый вагон для родственников: они ведь знали, кто в каком вагоне ехал. Вагоны разорваны на куски, люди лежат обгоревшие. Солдатики их, как копны, стаскивают. Своих долго искали: подходишь к каждому, простынку откидываешь — свой, не свой? А когда родители приехали, что творилось… Крики, слезы… Каждый ищет своего ребенка, тапочек, что-то ещё. К вагонам не подступиться».

Пострадавшим помогали всем миром. Даже уголовники в уфимских тюрьмах пошли добровольно сдавать кровь. 5 июня в Ашу прилетел М. С. Горбачёв. Правительство мобилизовало самые технологичные медучреждения страны. СССР принял и международную помощь. В Союз приехало 9 врачей из ожогового центра в ФРГ; в Уфу через неделю прибыли 17 американских врачей и медсестёр из США (Сэм-Хьюстон), они привезли различное медицинское оборудование; ещё несколько врачей направила в Советский Союз Куба. Япония прислала 60 ультразвуковых аппаратов для вентиляции органов дыхания; Швеция — 5 дыхательных аппаратов для детей и 5 для взрослых; Франция поставила 13 ожоговых кроватей «Недискус».

Расследование причин трагедии и установление виновных заняло 6 лет, хотя уже спустя сутки было понятно, из-за чего произошёл взрыв. Сначала думали о теракте, но правда оказалась даже хуже — халатность. Слишком многие пренебрегли безопасностью. В 900 метрах от места катастрофы располагался трубопровод «Западная Сибирь — Урал — Поволжье». С 1985 г. он доставлял из Сибири сжиженный газ. При проектировании «Миннефтепром» и «Мингазстрой» проигнорировали опасность, связанную с близким расположением газопровода к железной дороге, и превысили допустимый для таких продуктов диаметр трубы (до 500 мм., здесь же было 720 мм). Примерно за 40 минут до появления поездов № 211 и № 212 труба разгерметизировалось. Через щель длиной в 1,7 м пошёл газ. Он утекал в сторону ложбины, в которой пролегал Транссиб. Машинисты чувствовали запах ещё до взрыва и сообщили об этом диспетчеру, но движение по магистрали не остановили (да и по правилам того времени не должны были). Тем временем операторы трубопровода заметили падение давления в трубе, но искать утечку не стали, а усилили напор газа, что лишь увеличило объём пропана и бутана, скопившегося возле магистрали. Поезда въехали прямо в «газовое озеро». В момент их встречи при торможении токоприёмник дал искру (по другой версии, кто-то из пассажиров выбросил из окна окурок).

Обломки поезда.
3 июля 1989 г

Официальное расследование установило, что труба получила повреждения либо в ходе строительства в 1985 г., либо в результате длительного воздействия электрических токов (т.н. «блуждающих»), распространяющихся в почве вокруг железной дороги. Так в газопроводе возникла трещина. Суд привлёк к ответственности 9 должностных лиц, из них 7 понесли наказания — до 5 лет лишения свободы.

Трагедия под Уфой повлекла за собой прекращение эксплуатации трубопровода. С середины 2000-х гг. участки нефте и газопроводов возле железных дорог оснащены системами контроля безопасности. Машинисты обязаны останавливать движение поезда, если почувствуют запах газа или бензина. Билеты после взрыва под Уфой стали продаваться по паспорту.

Ваша реакция?


Мы думаем Вам понравится