Абрамцево, Монмартр и другие арт-поселения, где знаменитые художники находили вдохновение, сюжеты, друзей и путь к успеху.
46
просмотров
Творчество — вещь индивидуальная, даже интимная. Но история искусства знает немало случаев, когда художники не только работали, но и жили бок о бок. Далее мы расскажем о дюжине европейских арт-колоний, где живописцы и скульпторы наслаждались прекрасными видами, выпивали, спорили, создавая между делом шедевры, стили и художественные течения.

Какие только места не облюбовывали художники: столичные кварталы, сельская глушь, пляжи, берега рек и озер, заброшенный монастырь и усадьба состоятельного мецената.

Барбизон

Барбизон Дом художника Милле в Барбизоне Ян Хендрик Вайссенбрук 1900

Где: деревня Барбизон в лесу Фонтенбло под Парижем

Когда: 1830-е — 1860-е

Обитатели: Теодор Руссо, Жан-Франсуа Милле, Шарль-Франсуа Добиньи, Нарсис Диаз, Жюль Дюпре, Констан Труайон, Камиль Коро, Гюстав Курбе.

Подробности: Все началось с любви. Теодор Руссо влюбился в Огюстину, приемную дочь Жорж Санд. Писательница симпатию одобряет и даже обещает приданое в 100 тысяч франков — дело идет к свадьбе! Но у Жорж Санд есть еще родная дочь Соланж. И она не хочет, чтобы такая сумма уплыла из семьи. Соланж пускает слух, будто Огюстина на самом деле влюблена в другого. Сердце Руссо разбито. Он уезжает в глушь — в Барбизон, где уже бывал не раз на пленэрах. И с 1847 года поселяется там навсегда.

Вскоре к Руссо присоединяется Милле со своей большой семьей и другие единомышленники, для которых реалистический пейзаж и сцены из крестьянской жизни становятся главными мотивами в творчестве. Художники селятся в отдельных домах или на постоялом дворе «Белая лошадь». Хозяину приходится даже сделать пристройку для художественных мастерских: конечно, барбизонцы делают наброски на открытом воздухе, но завершают свои картины в студии. Папаша Ганн всегда требует у своих постояльцев предоплату: он быстро сообразил, что у большинства хлынувших сюда художников дела идут не слишком хорошо.

Милле встает пораньше, чтобы сначала поработать в поле, а уж потом браться за кисти. Он очень гордится тем, что он — обычный крестьянин. В Барбизон художники едут за простотой: они не приукрашивают на картинах бедность и тяжелый труд крестьян, а по вечерам, закончив с живописью, ужинают незатейливой похлебкой за столом без свежей скатерти и серебра.

Слава Барбизона пришлась на 1850-е, но и после художники наведывались туда за вдохновением. Впрочем, не только за ним: в это время пейзажи как раз начинают пользоваться спросом у коллекционеров — писать их пробуют все. В Фонтенбло едут со всей Европы и даже из Америки. В 1872 году в Барбизоне всего 300 жителей, 100 из них — художники, а крестьян, за сценами с участием которых они охотятся, — 147.

Бывали в лесу Фонтенбло и импрессионисты, но не задерживались там надолго: их интересовал свет, а в лесу было все же темновато.

«Меня просто поразили Руссо и Добиньи, — вспоминал барбизонцев Ренуар, который в годы безденежья ходил в Фонтенбло из Парижа пешком. — Я сразу понял, что Коро замечательный человек, он не занимается отделкой своих картин, и слава его будет жить вечно. Как Вермер Делфтский, он вне моды. Милле я терпеть не мог, его сентиментальные крестьяне чем-то напоминали переодетых актеров. Всей душой я тянулся к Диазу. Он был доступен моему пониманию… Картины Диаза пахнут грибами, прелой листвой и мхом».

Барбизонцев назовут предтечами импрессионизма. Образы Милле позже будут препарировать Ван Гог и Дали.

Шедевры, написанные в Барбизоне:

Жан-Франсуа Милле. Анжелюс (Вечерняя молитва) 1850-е
Жан-Франсуа Милле. Стога: осень 1874
Жан-Франсуа Милле. Сборщицы колосьев 1857
Теодор Руссо. Пейзаж с пахарем
Нарсис Диаз, Жюль Дюпре. Старая мельница возле Барбизона

Монмартр

Монмартр Художник на Монмартре. Начало XX века.

Где: холм Монмартр, самая высокая точка Парижа

Когда: 1871 — 1914

Обитатели: Огюст Ренуар, Анри де Тулуз-Лотрек, Эдгар Дега, Поль Сезанн, Пабло Пикассо, Жорж Брак, Сюзанна Валадон, Морис Утрилло, Амедео Модильяни, Теодор Руссо, Поль Синьяк, Андре Дерен, Морис де Вламинк.

Подробности: Пригород Парижа, деревушка посреди большого города, Монмартр стал легендой и прототипом для многих кварталов, где позже обитали, пили, развлекались, спорили и писали художники. Во второй половине XIX века, когда на Монмартре стали селиться художники, это была дикая местность с огородами, колодцами, ничейными полями, где пасли коров и собирали траву для кроликов. Сюда не ездили фиакры — слишком высоко подниматься, поэтому поход в Париж (час ходьбы) оказывался настоящим путешествием. Импрессионисты потянулись в эти дикие места сразу по окончании Франко-прусской войны, потому что жить здесь было недорого и почти как в деревне: колоритные пейзажи, тишина и свобода.

Огюст Ренуар поселился на Монмартре, когда решил писать большое многолюдное полотно под открытым небом — «Бал в Мулен де ла Галетт». Заодно художник утирал носы монмартрским детям, которые слонялись по улицам без присмотра, был влюблен, искал моделей среди юных швей и прачек и слыл своим даже среди уличных бандитов. Позже он долго жил на аллее Туманов, тоже на Монмартре, чтобы уже его собственные дети дышали свежим воздухом, лазали за грушами в соседний сад и пили парное молоко, которое каждый день брали у соседки. Практически все, что писал Анри де Тулуз-Лотрек, происходило на Монмартре: цирки, кабаре, танцы, певицы и певцы, проститутки, клоуны. Он писал Аристида Брюана, который по ночам обзывал «коровьими мордами» и «шлюхами» разодетых буржуа в кафе «Мирлитон», а по утрам гонял по Монмартру на велосипеде. Сезанн, сменивший с десяток мастерских в Париже, последнюю выбрал на Монмартре, на «Вилле искусств», и здесь написал портрет Амбруаза Воллара, доведя маршана до исступления сеансами позирования (по одним сведениям, сеансов было около 80, по другим — больше сотни). У подножия холма Монмартр будущие импрессионисты и создатели нового искусства собирались вместе в кафе «Гербуа», а потом в «Новых Афинах».

К началу ХХ века Монмартр стал богемным, нищим, артистичным, авангардным, голодным кварталом. Кроме «Виллы искусств» (совсем не вилла, а общежитие с дешевыми мастерскими) здесь собирала художников вилла «Фюзен» — бывшие павильоны Всемирной выставки. Ради Модильяни, для Модильяни, а заодно других нищих авангардистов один доктор-меценат отремонтировал здание, готовое под снос, оборудовал комнаты простенькой мебелью и устроил галерею на первом этаже. Модильяни в то время резал скульптуры по дереву — и по ночам крал шпалы, чтоб днем использовать их как материал.

Юный Пабло Пикассо, конечно, не подозревал, но когда он поселился на Монмартре в «Бато-Лавуар», облупленном общежитии без электричества, с одним краном и одним туалетом на 5 этажей, Монмартр как раз начал превращаться в легенду. В разное время в «Бато-Лавуар» жили Жорж Брак, Анри Матисс, Поль Гоген, целые колонии испанцев и итальянцев. Здесь складывались фовизм и футуризм, здесь у кабаре «Проворный кролик» выставляли котел с супом для голодных художников. Но все они сразу уезжали с Монмартра, как только получали первые большие деньги. Морис Утрилло, писавший улицы знаменитого холма всю жизнь, прожил здесь дольше всех.

Шедевры, созданные на Монмартре:

"Маки" Монмартра под снегом Морис Утрилло Живопись, 1911
Бал в Мулен де ла Галетт Пьер Огюст Ренуар Живопись, 1876
"Мулен Руж". Ла Гулю, плакат Анри де Тулуз-Лотрек Живопись, 1891
Портрет Амбруаза Воллара Поль Сезанн Живопись, 1895
Девочка на шаре Пабло Пикассо Живопись, 1905
Авиньонские девицы Пабло Пикассо Живопись, 1907
Бал в Мулен де ла Галетт Анри де Тулуз-Лотрек Живопись, 1889

Улей

Улей «Улей» времен Модильяни. 1918 год.

Где: Париж

Когда: 1902 — настоящее время

Обитатели: Амедео Модильяни, Марк Шагал, Осип Цадкин, Хаим Сутин, Моисей Кислинг, Фернан Леже, Макс Жакоб, Александр Архипенко, Диего Ривера.

Подробности: Свое необычное название знаменитый парижский фаланстер «Улей» получил благодаря форме здания, в котором подобно пчелиным сотам располагались жилые комнаты и мастерские художников.

В начале ХХ века в культурной жизни Парижа случились большие перемены. Во-первых, художники, скульпторы и писатели начали массово перебираться с Монмартра на Монпарнас, превратив последний в новый культурный центр французской столицы. И во-вторых, в космополитический Париж хлынула волна художников-мигрантов, в том числе из России (в основном они были еврейского происхождения, поскольку путь в российские учебные заведения им был заказан). Приезжие живописцы были сильно стеснены в средствах, им не часто хватало денег даже на еду. И «Улей» стал для них идеальным пристанищем.

Здание, похожее на пчелиные соты, появилось в тупике Данциг на юго-западной окраине Парижа благодаря скульптору Альфреду Буше и архитектору Густаву Эйфелю. Последний в 1900 году сконструировал павильон-ротонду для Всемирной выставки в Париже. А Буше купил ее, перенес на Монпарнас и превратил в жилой комплекс для художников и литераторов. В 1902 году «Улей» открыл двери для первых жильцов. Плата за проживание была мизерной, к тому же за долги никого не выселяли. Справедливости ради стоит сказать, что условия жизни в «Улье» оставляли желать лучшего, ведь изначально не предполагалось, что в этом здании будут располагаться жилые комнаты. Крошечные номера чаще всего одновременно служили и мастерскими. Дневное время живописцы и скульпторы посвящали работе, а после отправлялись в импровизированную столовую, организованную русской художницей Марией Васильевой. Здесь за символическую плату в 60 сантимов можно было подкрепиться горячим бульоном, хлебом и мясом, выпить кофе и провести вечер за увлекательной беседой с единомышленниками.

Шагал приехал в Париж в мае 1911 года и прожил в «Улье» четыре года. На картине «Половина четвертого» он изобразил сцену из своей повседневной жизни: друзья часто навещали художника в его мастерской, чтобы побеседовать или пропустить стаканчик.

Во время жизни в «Улье» Модильяни стал настоящей знаменитостью Монпарнаса благодаря своей страсти к кутежам. Но при этом он умудрялся много работать, часто изображая на портретах коллег, живших с ним под одной крышей — например, Кислинга.

Во время Второй мировой войны «Улей» пришел в запустение, однако его удалось восстановить. И в настоящее время творение легендарного Эйфеля вновь населяют художники и скульпторы. Поселиться здесь непросто: стоимость проживание весьма высока, а кандидатуру каждого потенциального жильца утверждает специальная комиссия.

Шедевры, созданные в «Улье»:

Поэт, или половина четвертого Марк Захарович Шагал Живопись, 1912
Портрет Моиса Кислинга на фоне окна Амедео Модильяни Живопись, 1916
Гондольер Александр Архипенко Скульптура, 1914

Южная мастерская

Южная мастерская Жёлтый дом Винсент Ван Гог Сентябрь 1888

Где: Арль, Прованс, Франция

Когда: 1888 год

Обитатели: Винсент Ван Гог, Поль Гоген.

Подробности: По большому счету, эта коммуна осталась лишь мечтой. Но то, что Южная мастерская просуществовала считанные недели и ограничилась лишь двумя жителями, не помешало ей оставить след в истории живописи.

В феврале 1888 года Винсент Ван Гог отправился из Парижа на солнечный юг в поисках лучшей жизни и живописной натуры. Изнуренный тяжелой зимой, он хотел не только найти новые источники вдохновения, но и поправить здоровье. Винсент ждал, что вскоре к нему присоединится Поль Гоген, который прозябал в Бретани и тоже страдал от различных хворей. Его приезд был лишь первой частью амбициозного плана Ван Гога: он мечтал организовать на Юге коммуну художников, пристанище, «где могли бы подкрепиться на подножном корму бедные, изнуренные парижские клячи». Винсент надеялся, что вскоре к ним с Гогеном присоединятся его брат Тео, Эмиль Бернар, Жорж Сера и Шарль Лаваль. Ван Гог преклонялся перед талантом Гогена и объявил его главой Южной мастерской.

Накануне приезда Гогена в Арль Винсент арендовал небольшой двухэтажный домик и принялся с энтузиазмом его обставлять. Рассказывая Тео о Желтом доме, Ван Гог пишет: «С самого начала я решил оборудовать дом не для себя одного, а с таким расчетом, чтобы у меня всегда можно было кому-нибудь остановиться. <…> Для гостей я отвожу самую лучшую комнату — ту, что наверху, которую попытаюсь, насколько позволят обстоятельства, превратить в нечто похожее на будуар женщины с художественными склонностями».

Гоген не разделял его энтузиазма. Его утомляла плохая погода, безденежье и постоянные ссоры. В декабре он пишет Бернару: «Мы с Винсентом на все смотрим по-разному, и вообще, и в особенности в вопросах живописи. <…> Он романтик, а меня, пожалуй, скорее влечет примитив. Что до цвета, ему ближе хаотичные мазки в духе Монтичелли, а я терпеть не могу мешанину фактуры и т. д.» Не нравился Гогену и сам Арль, который он однажды назвал «самой жалкой дырой на Юге».

Несмотря на то, что идея Винсента не увенчалась успехом и закончилась трагедией с покалеченным ухом, период жизни и работы бок о бок оказался весьма плодотворным для обоих художников.

В Желтом доме Ван Гог жил в самой маленькой, скромно обставленной комнате, живописный образ которой станет одним из самых узнаваемых в мире. В Арле Винсент влюбился в желтый цвет и «солнечные» цветы. К приезду Гогена он украсил стены гостевой комнаты картинами с подсолнухами.

Шедевры, созданные в Арле:

Двенадцать подсолнухов в вазе Винсент Ван Гог Живопись, Август 1888
Спальня в Арле (первый вариант) Винсент Ван Гог Живопись, Октябрь 1888
Ветка цветущего миндаля Винсент Ван Гог Живопись, Март 1888
Аллея на Алискамп, Арль Поль Гоген Живопись, 1888
Кафе в Арле Поль Гоген Живопись, 1888

Челси

Челси Ноктюрн в синем и серебряном. Челси Джеймс Эббот Макнейл Уистлер 1871

Где: Челси, район Лондона

Когда: 1870-е — 1910-е

Обитатели: Джеймс Эббот Уистлер, Данте Габриэль Россетти, Уильям Холман Хант, Джон Сингер Сарджент, Уолтер Гривз и Генри Гривс, Стирлинг Ли, Теодор Уорес, Филип Уилсон Стир.

Подробности: Это французские художники искали где жить и работать подешевле — и выбирали Монмартр. Англичане же селились поближе к Темзе, чтоб любоваться движением реки и сезонными эффектами над ее поверхностью. Сегодня Челси — один из самых дорогих и престижных районов Лондона, но в конце XIX века здесь располагались сотни мастерских с общими внутренними двориками, по его улицам ходили вызывающе неопрятные люди, которые не пристегивали воротничков и курили глиняные трубки — всякий без труда опознавал в них художников. Другие были вызывающе эксцентричны: носили кричаще яркие наряды, держали экзотических животных на заднем дворике, без стыда селили у себя молоденьких натурщиц.

В Челси поселился Джеймс Уистлер — и, конечно, советовал этот район молодым живописцам, только прошедшим обучение в Париже. Здесь осели прерафаэлиты Россетти и Хант, а вслед за ними бесчисленные подражатели и последователи.

Англичане обожают объединяться в клубы: с уставом, членством и регулярными собраниями. Даже у натурщиц в Челси был свой клуб! Ну, а художники, пожившие в Париже, бывавшие на Монмартре и заставшие первые выставки импрессионистов, тем более должны были прийти к этой мысли. Английский «Arts club» открыли в 1890 году, и он существует до сих пор: за несколько месяцев составили список потенциальных членов, нашли дом со студией, сочинили устав, решили быть богемным (так и записано в уставе) заведением, закупили старую мебель (в том числе большой обеденный стол) и создали две мастерские, для рисования с натуры и для работы над эскизами. И, конечно, здесь позаботились о совместных ужинах.

Главной целью артклубовцев было создание такого пространства, где можно было бы проводить совместные выставки молодых художников, но и поесть вместе в Челси было решительно негде — поэтому ужины были важной частью стратегического плана клуба. Когда 10 лет спустя «Arts club» переехал в новое здание, в нем уже открылись бильярдная, боулинг, беседка во дворе и вскоре начали дважды в год проводиться балы. Именно балы стали основным источником дохода клуба — на них стремились попасть все блестящие лондонские музыканты, известные театральные артисты, поэты и писатели. Членов клуба становилось все больше — принимали городских и сельских художников, их количество перевалило за полторы сотни. Но сегодня их длинные имена мало о чем говорят любителям искусства и даже знатокам — со смертью Уистлера и Ханта масштаб деятельности художников Челси обмелел. Филипп Хук, автор книги «Завтрак у Sotheby’s» рассказывает: «…когда Роджер Фрай стал искать художников, которых он мог бы показать на своей второй знаменитой Выставке постимпрессионистов в 1912 году вместе с Пикассо, Браком и Матиссом, Огастес Джон отказался участвовать. Из тех, кто принял приглашение (Спенсер Гор, Дункан Грант, Ванесса Белл и Уиндем Льюис), — ни один не жил в Челси». Здесь больше не было авангардного искусства.

Шедевры, созданные в Челси:

Свет мира Уильям Холман Хант Живопись, 1853
Прозерпина Данте Габриэль Россетти Живопись, 1874
Блаженная Беатриче Данте Габриэль Россетти Живопись, 1870
Ноктюрн в сером и золотом: снег в Челси Джеймс Эббот Макнейл Уистлер Живопись, 1876

Община назарейцев

Община назарейцев Немецкие студенты (Художники-назарейцы) Карл Павлович Брюллов 1820-е

Где: Рим, здание монастыря ирландских францисканцев Сант-Исидро на холме Пинчио

Когда: сентябрь 1810 — июнь 1812

Обитатели: Фридрих Иоганн Овербек, Франц Пфорр, Иоганн Конрад Готтингер, Йозеф Винтергерст, Людвиг Фогель, Йозеф Зуттер, Вильгельм фон Шадов, Петер фон Корнелиус.

Подробности: В 1806 году Наполеон в своем победном шествии по Европе получает власть над всей Германией. На фоне царящей смуты творческие натуры обращаются к утраченным идеалам прошлого: группа немецких и австрийских художников, восхищавшихся Рафаэлем, Микеланджело, Фра Анжелико, Перуджино, Дюрером, Гольбейном и Кранахом, основывает общину, уезжает в Италию и живет, будто в сказке о Спящей Красавице.

У истоков движения — сдружившиеся на почве неприятия классицизма студенты Венской академии художеств Иоганн Фридрих Овербек и Франц Пфорр. Вдохновленные старинными картинами в Бельведере (Вена) и репродукциями только что вышедшей книги «Истории итальянской живописи» братьев Рипенхаузен, они провозглашают отказ от клонирования порочных мифологических сюжетов и обращение к чистым идеалам в искусстве. Достойные ориентиры — христианские доктрины, каноны Возрождения, исторические примеры.

В июне 1810 года идеалисты создают объединение наподобие старинных гильдий: «Братство Святого Луки» названо в честь апостола — покровителя живописцев. После исключения Овербека из Венской академии «за неспособность» художники отправляются в Рим и с сентября 1810 года занимают опустевший при Наполеоне монастырь Святого Исидора, основанный в XVI веке монахами-францисканцами. Друзьям на тот момент лет по 20, и они со всем юношеским пылом отдаются задуманной игре в прошлое. Они носят национальную немецкую одежду по моде былых времен: береты, бархатные камзолы, кружевные воротнички, плащи, у некоторых даже имеется шпага. А во многом из-за прически «alla nazarena» — прямой пробор и длинные волосы, подобно Христу из Назарета, — их называют «назарейцами». Кстати, такую прическу носил и обожаемый ими Альбрехт Дюрер.

Овербека внутри общины называют Священником, Пфорра — Мастером. Назарейцы скромны и благочестивы. Они работают только в кельях, не изучают анатомию по трупам, не рисуют обнаженную женскую натуру, и, если нужно изобразить персонажа в пышных одеждах, позируют друг другу. Вместо светской жизни — работа, молитвы, пешие прогулки и вечерние диспуты в трапезной. Назарейцы в нарочито высокопарной манере обсуждают работы друг друга, дискутируют о философии и литературе. Настольная книга — труд Вильгельма Вакенродера «Сердечные излияния монаха-любителя искусства». После смерти Пфорра от туберкулеза в 1812 году друзья оставляют монастырь, но история объединения назарейцев продолжается. Впереди — плодотворные годы в Риме, успех и работа в родной в Германии, освобожденной от Наполеона. Лишь Овербек до конца своих дней останется верен Риму и старинной немецкой одежде, столь насмешившей когда-то Карла Брюллова.

Самая известная работа назарейцев — картина Овербека «Италия и Германия». Облики дам «рафаэлевский» и «дюреровский», цвета волос, венки из повелики и лавра, стили одежды — все подчинено идее символического союза двух разных культур. И, хотя работа была создана уже после «монастырского» периода назарейцев, ее истоками является диптих Пфорра «Суламифь и Мария» 1811 года, вдобавок к той же идее символизирующий и дружбу основателей Братства, Овербека и Пфорра. Овербек уже тогда начал работать над парным к картине Пфорра произведением, однако не завершил работу после смерти друга. Спустя годы он вернулся к этому сюжету и создал ныне знаменитую картину.

Шедевры, созданные в общине назарейцев:

Италия и Германия Иоганн Фридрих Овербек Живопись, 1828
Суламифь и Мария Франц Пфорр
Рудольф Габсбург и священник Франц Пфорр
Художник Франц Пфорр Иоганн Фридрих Овербек Живопись, 1810,

Арт-колония художественного объединения «Мост»

Арт-колония художественного объединения «Мост» Купальщики среди камышей Эрих Хеккель 1909

Где: Морицбургские озера

Когда: 1905−1911

Обитатели: Эрнст Людвиг Кирхнер, Эрих Хеккель, Карл Шмидт-Ротлуф, Фриц Блейль, Макс Пехштейн.

Подробности: Похоже, нудизм придумали именно здесь. Нудизм как антиурбанистическую, антииндустриальную философию. Для художников, членов объединения «Мост», и природа была не просто природа, и обнаженная натура — часть творческого манифеста. Бывшие студенты архитектурного факультета, они уже не мальчишки, им по 26−29 лет.

Каждое лето участники группы «Мост» уезжают на Морицбургские озера, живут посреди леса в здании старой пивоварни, целыми днями купаются нагишом с натурщицами. А приезжая в Дрезден, готовятся к зимним выставкам. Обнаженное тело в неклассических позах и ракурсах, нарочито неидеальная красоты, раздражающая откровенность, свойственная плакату или гравюре безобъемность — все эти находки экспрессионистов должны были вызвать в зрителе неконтролируемое первобытное чувство собственного звериного происхождения. Страшного, но истинного. Участники «Моста», освобождая собственные тела и наблюдая за другими, ищут свой путь к спасению.

Любимая модель Кирхнера, Хеккеля и Пехштейна в эти годы — девятилетняя девочка Франци. Лина Франциска Ферманн была двенадцатым ребенком в семье местной швеи, итальянки-эмигрантки, жила в убогом доме рядом с железнодорожным вокзалом, а лето проводила с дрезденскими художниками, бегала, смеялась, купалась и нежилась на солнце. Есть версия, что ее мать была знакома с любовницей Кирхнера — и таким образом экспрессионисты заполучили самую искреннюю, раскрепощенную, юную, неиспорченную цивилизацией и социальными нормами модель. Хеккель разбавлял масляные краски водой и растворителем до акварельного состояния, Кирхнер накладывал толстые, непроницаемые слои ярких красок, чтобы передать спонтанные движения, внезапные перемены мимики, безудержную энергию неугомонной Франци.

Намного позже, когда Эрнст Людвиг Кирхнер уже вернулся с войны и прошел несколько курсов лечения от нервного срыва, а Франци выросла, родила двух дочерей и работала в местной типографии, художник решил навестить любимицу мостовцев. Она вспоминала годы, проведенные на озерах, как самые прекрасные в своей жизни.

Летняя колония мостовцев существовала всего несколько лет — в 1911 они все постепенно переберутся в Берлин. Их захлестнут ужас одиночества, амбиции, возможности, поглотят каменные джунгли (или асфальтовые джунгли). Каменные джунгли — мировоззренческое, страшноватое выражение, появившееся в то же время, что и нудизм экспрессионистов.

Шедевры, созданные на Морицбургских озерах:

Девочка с котом (Франци) Эрнст Людвиг Кирхнер Живопись, 1910,
Девочка с куклой (Франци) Эрих Хеккель Живопись, 1910
После купания Карл Шмидт-Ротлуф Живопись, 1912
Три женщины на фоне пейзажа Макс Пехштейн Живопись, 1911

Скаген

Скаген Столовая отеля «Брёндум», 1890-е. Во фризе столовой — портреты художников, постоянных и периодических участников скагенской коммуны, а на стенах — картины, которыми постояльцы часто расплачивались за проживание.

Где: рыбацкий поселок Скаген

Когда: 1876 — 1900-е

Обитатели: Педер Крёйер, Мария Крёйер, Микаэль Анкер, Анна Анкер, Фриц Таулов, Вигго Юхансен, Кристиан Крог, Оскар Бьёрк.

Подробности: Городок Скаген — самая северная точка Дании, мыс, на котором встречаются Северное и Балтийское море. В конце XIX века — даже не город, а рыбацкая деревня с одной-единственной гостиницей, где можно остановиться приезжим. Художники Анна и Микаэль Анкер были владельцами гостиницы «Брёндум» и собрали здесь своих друзей.

Анна Брёндум в этой гостинице родилась, здание принадлежало ее семье уже больше ста лет — его строили как ферму, переделывали в продуктовый магазин и гостевой дом. Анна страстно хотела рисовать, но женщин в Академию искусств в Копенгагене не принимали, она усердно срисовывала иллюстрации и картинки в книгах, пока в Скаген не зачастил настоящий художник. Пораженный длинными пляжами и глубоким северным светом, Микаэль Анкер приезжает в Скаген сначала сам, потом — с друзьями, дает Анне уроки, а потом женится.

Мари и Педер Крёйеры приехали в это место по приглашению Микаэля, снимали домик на лето, гуляли по пляжам и долго разговаривали с Анкерами по вечерам. Именно Крёйеру пришла идея звать в Скаген знакомых художников, выходить всем вместе на пленэры, рыбачить, противостоять издалека принятым в академии традициям (как и везде в Европе, полотна на исторические темы и неоклассицизм здесь считались единственным приемлемым для художника путем к славе и признанию). Пройдет несколько лет, Крёйеры купят и обустроят здесь собственный дом, в «Брёндуме» откроется «Вечерняя академия», а из Копенгагена сюда начнут направлять студентов на летнюю практику.

Революция в северном искусстве совершалась здесь, в Скагене, медленно и бескровно. Художники, чьи картины часто были выкуплены коллекционерами еще до того, как успели высохнуть краски, художники, которых не поносили столичные критики, уверенно писали с натуры гулкие пейзажи и умных женщин в белых платьях практически одновременно с французскими импрессионистами. Мечта о коммуне в Скагене тоже была родом из Франции — многие из будущих скагенских «северных энтузиастов» жили и учились в Париже, прислушивались и перенимали опыт общежитий и пьяных споров об искусстве. Но устроили все по-своему: провинциальная суровая, ветреная местность, полное отсутствие модных скандальных развлечений располагали к мирной революции.

Скагенская гостиница стала музеем еще при жизни Крёйера и Анкеров, художники сами создавали совет директоров. В гостиничном саду на частные пожертвования и деньги государственных фондов отстроили галерею по проекту одного из членов коммуны — и отправили туда картины прямо из мастерских.

Шедевры, созданные в Скагене:

Летний вечер на пляже Скагена. Художник и его жена Педер Северин Крёйер Живопись, 1899
На пляже в Скаген Микаэль Питер Анкер
Солнечный свет в синей комнате Анна Анкер
Летний костёр на скагенском пляже Педер Северин Крёйер Живопись, 1906

Абрамцево

Абрамцево На лодке. Абрамцево Василий Дмитриевич Поленов 1880

Где: Усадьба Абрамцево (Московская область)

Когда: 1870 -1890-е

Обитатели: Илья Репин, Василий Поленов, Виктор и Аполлинарий Васнецовы, Михаил Нестеров, Валентин Серов, Константин Коровин, Михаил Врубель.

Подробности: Старинную подмосковную усадьбу Абрамцево, которая приобретёт славу «русского Барбизона» и «родины русского модерна», в 1870-м году купила молодая супружеская пара — промышленник и меценат Савва Иванович Мамонтов и его жена Елизавета Григорьевна. Мамонтовы интересовались искусством, были щедры и хлебосольны, и очень скоро их загородный дом наполнился гостями — художниками, артистами, литераторами. Многие не просто приезжали в гости, а становились завсегдатаями, могли жить в Абрамцеве или снимать домик неподалёку целое лето, приезжали с семьями, с детьми, вливались в весёлый усадебный быт. Здесь сочиняли и играли домашние спектакли (из которых выросла профессиональная Частная опера Саввы Мамонтова), где декорации писали Поленов и Коровин, где застенчивый Виктор Васнецов неожиданно для себя самого играл Мефистофеля, а юный Валентин Серов — соблазнительную танцовщицу. Здесь общими усилиями проектировали, строили, украшали церковь в древнерусском стиле, где по окончании отделки первым будет венчаться Василий Поленов, встретивший свою судьбу, Наталью Якунчикову, тоже здесь, в Абрамцеве. Здесь взрослые будут с удовольствием участвовать во всех детских забавах — Поленов организует для детей хозяев и завсегдатаев всамделишний речной флот, Репин будет играть в казаков-разбойников, Васнецов придумает сказочную «Избушку на курьих ножках» — она и церковь Спаса Нерукотворного в Абрамцево станут первыми произведениями русского модерна.

И всё же наименование «русский Барбизон», как и большинство аналогий, грешит неточностью: в отличие от французского Барбизона, знаковыми для Абрамцева стали не пейзажи. Нет, конечно, живописные виды запечатлевали и Поленов, и Репин, и Васнецовы, и Серов. Но по-настоящему знаменитыми из написанных в Абрамцеве стали картины в иных жанрах: «Богатыри» Васнецова, «Видение отроку Варфоломею» Нестерова, «Девочка с персиками» Серова. При этом все три картины не могли быть написаны более нигде, настолько они проникнуты сказочным духом Абрамцева (кстати, его предыдущим хозяином был сказочник Аксаков) и связаны с местными реалиями. Васнецов говорил, что идея «Богатырей» посетила его, когда он вглядывался в мощные абрамцевские дубы, лошади на картине — из абрамцевских конюшен (конные прогулки и скачки были здесь любимым развлечением), а у Алёши Поповича — кроткое лицо сына Мамонтовых Андрея. Михаил Нестеров увидел с террасы абрамцевской усадьбы «русскую, русскую осеннюю красоту», которую превратил в фон для «Видения отроку Варфоломею», а болезненную большеглазую девочку, с которой писал отрока, после долгих мучений нашёл в окрестностях Абрамцева. Валентин Серов писал «Девочку с персиками» в абрамцевской гостиной, а позировала ему 12-летняя Верушка, дочь Саввы Ивановича и Елизаветы Григорьевны.

Шедевры, созданные в Абрамцеве:

Девочка с персиками (Портрет В. С. Мамонтовой) Валентин Александрович Серов Живопись, 1887
Богатыри Виктор Михайлович Васнецов Живопись, 1898
Видение отроку Варфоломею Михаил Васильевич Нестеров Живопись, 1890

Артель «Вербовка»

Артель «Вербовка» Наволочка с абстрактным орнаментом. Работа крестьян села Вербовка по эскизам Ольги Розановой.

Где: село Вербовка Каменского уезда Киевской губернии, Российская империя (ныне Каменский район Черкасской области, Украина)

Когда: 1910 — 1917

Художники: Казимир Малевич, Александра Экстер, Надежда Удальцова, Ольга Розанова, Нина Генке-Меллер, Любовь Попова, Иван Клюн, Иван Пуни и другие.

Подробности: Супруга предводителя дворянского собрания Киевской губернии Наталья Давыдова организовала в фамильной усадьбе мастерскую, где три десятка народных мастериц отшивали сумки, пояса, подушки, коврики и прочие аксессуары и предметы домашнего обихода. Особенностью артели было то, что эскизы для сельских вышивальщиц создавали, помимо прочих, и прогрессивные современные художники (хотя далеко не все там появлялись персонально — лишь предоставляли свои проекты). Супрематические композиции, вышитые главным образом на шелке, затем прикреплялись к готовым изделиям, украшая их по принципу современных принтов.

Председателем артели стала ученица Казимира Малевича Нина Генке-Меллер. В 1915 году Наталья Давыдова пригласила в Вербовку художницу Александру Экстер, а позже к ним присоединился и сам Малевич. В ноябре художники «Вербовки» организовали в московской галерее Лемерсье первую «Выставку современного декоративного искусства Южной России», имевшую грандиозный успех у публики. «Беспредметные арабески гораздо уместнее в декоративном искусстве, нежели в раме под названием картины», — считал критик-искусствовед Яков Тугендхольд.

Через два года в салоне Клавдии Михайловой в Москве состоялась «Вторая Выставка декоративного искусства», ставшая и последней. После Октябрьской революции усадьба Давыдовых в Вербовке была разграблена, а собрание эскизов и вышитых полотен признано идеологически сомнительным и уничтожено. Сегодня сохранились лишь единичные экземпляры, созданные руками сельских мастериц.

В начале нынешнего столетия украинский искусствовед и исследователь Татьяна Кара-Васильева начала поиск в архивах музеев и частных собраниях эскизов художников, сотрудничавших с артелью, чтобы воссоздать коллекцию вербовской вышивки.

Найденные экспонаты она передала реставратору и мастеру вышивки Валентине Костюковой, доценту кафедры художественного текстиля Киевского государственного института декоративно-прикладного искусства и дизайна. Вместе со своими учениками она реконструировала авангардные эскизы, по которым работали сельские мастера из Вербовки.

В результате на свет появились 30 панно, вышитых в технике полтавской и художественной глади по проектам Александры Экстер, Казимира Малевича, Любови Поповой, Надежды Удальцовой, Ольги Розановой и других. Первый раз работы увидели свет в 2010 году на выставке «Возрожденные шедевры» в Киеве, после чего неоднократно экспонировались и в других городах.

Внизу — вышитые панно по эскизам Казимира Малевича (1, 2) и Александры Экстер (3, 4). Реконструкция утраченных произведений артели «Вербовка».

Утвердители нового искусства в Витебске

Утвердители нового искусства в Витебске 4 декабря 1919 года К двухлетней годовщине Комборбеза (Комитета по борьбе с безработицей) группа учащихся ВНХУ под руководством Казимира Малевича декорировала здание Белых казарм в Витебске в духе супрематизма.

Где: на базе Витебского народного художественного училища (ВНХУ)

Когда: 1920 — 1922

Обитатели: Казимир Малевич, Вера Ермолаева, Эль Лисицкий, Николай Суетин, Нина Коган, Ефим Рояк, Дмитрий Санников, Илья Чашник, Лев Юдин, Давид Якерсон и другие.

Подробности: В ноябре 1919 года в Народную художественную школу Витебска по приглашению ее ректора Веры Ермолаевой прибыл из Москвы многообещающий и свободомыслящий художник Казимир Малевич. Поначалу он воспринимал происходящее как страшный сон. «Пришлось собраться и уехать в Витебск; последний производит на меня впечатление ссылки; совершенно неожиданно приехали люди из Витебска, вытащили меня из-под опеки угрожающего холода и темноты», — писал Малевич, имея в виду грядущую зиму в Москве, где-то и дело возникали проблемы с обеспечением: как дровами, так и элементарным продовольствием.

Унывал он недолго. Основатель и тогдашний руководитель учебного заведения Марк Шагал поначалу видел в Малевиче свежую кровь и надежду на исправление плачевного положения дел в школе. Но кровь в Малевиче бурлила настолько рьяно, что он в течение буквально двух месяцев собрал вокруг себя почитателей из числа учеников и преподавателей и создал из них авангардное художественное объединение, чем вынудил Шагала оставить дела и покинуть Витебск. «Еще один преподаватель, живший в самом помещении Академии, окружил себя поклонницами какого-то мистического „супрематизма“. Не знаю уж, чем он их так увлек», — с раздражением вспоминал он о событиях тех дней.

19 января 1920 года кружок юных супрематистов под управлением Малевича выбрал название «Молодые последователи нового искусства» (Молпосновис), спустя десять дней — «Последователи нового искусства» (Посновис), а с уже февраля закрепилось окончательное наименование — Уновис («Утвердители нового искусства»). Позже возникли филиалы объединения в Москве, Одессе, Оренбурге, Перми, Самаре, Саратове и Смоленске.

В художественной деятельности и манифестах уновисцы основывались на принципах, отраженных в теоретических трудах Малевича: «От кубизма к супрематизму», «От кубизма и футуризма к супрематизму», «От Сезанна к супрематизму» и так далее. За время деятельности группа провела по три выставки в Витебске и Москве, по одной — в Берлине и Петрограде.

Сфера интересов членов Уновиса не ограничивалась непосредственно живописью, скорее — меньше всего живописью: устав объединения предусматривал агитационное, литературное, живописное, архитектурное и строительно-техническое отделения. Задачи они решали соответственные: художественное оформление зданий, рабочих столовых, трамваев и даже вагонов; создание иллюстраций к литературным произведениям, а также разработка костюмов и декораций к театральным постановкам. В Латышском клубе Витебска прошли показы футуристической оперы «Победа над Солнцем» и «Супрематического балета», поставленные и сыгранные членами Уновиса.

В мае 1922 года состоялся первый и последний выпуск ВНХУ: восемь из десяти выпускников имели членство Уновиса. А в конце года Малевич сотоварищи переехал в Петроград, где организовал и возглавил Государственный институт художественной культуры. Но и ГИНХУК просуществовал лишь до 1926 года. Как и Уновис, продолжавший деятельность на его базе.

Шедевры, созданные в Витебске:

Клином красным бей белых Эль Лисицкий Живопись, 1920
Дизайн железнодорожного вагона Уновис Николай Михайлович Суетин Живопись, 1920
Литография из альбома "Супрематизм. 34 рисунка" Казимир Северинович Малевич Графика, 1920,
Турецкий воин Казимир Северинович Малевич Живопись, 1920
Будетлянский силач Казимир Северинович Малевич Живопись, 1920-е
Принцип росписи стены, плоскости или всей комнаты, или целой квартиры по системе супрематизма (Смерть обоям) Казимир Северинович Малевич Живопись, 1920

Ваша реакция?


Мы думаем Вам понравится