Столетняя война: Жанна д’Арк и вопрос сверхъестественного
404
просмотров
Для того, чтобы снять продолжавшуюся полгода осаду Орлеана, Жанне потребовалось всего четыре дня. История войн не видела столь исключительного события.

Продолжаем публиковать цикл статей о Жанне д’Арк. С предыдущей частью и ссылками на все материалы цикла можно ознакомиться здесь.

В предыдущих текстах мы не раз упоминали о многочисленных и необъяснимых на взгляд современного человека странностях, сопровождавших появление Орлеанской Девы при дворе дофина в Шиноне и далее, при снятии осады Орлеана. Странностях, даже с нашей прагматичной точки зрения людей XXI века носящих характер мистический, – это не говоря о впечатлении, которые они производили на современников Госпожи Надежды, с их глубокой верой в чудеса и искренней религиозностью. Мы не берём сейчас юношеские видения Жанны, собственно, и давшие толчок к её исторической миссии. Более чем достаточно других инцидентов, которые никак нельзя назвать случайностями или совпадениями. Попытаемся свести их в единый список.

  • Невероятно своевременное появление Девы. В апреле 1429 года Дюнуа, командовавший обороной Орлеана, был готов капитулировать и вёл переговоры о возможной сдаче с герцогом Бургундским. Однако 29 апреля в городе появляется Дева, 4 мая французы благодаря Жанне одерживают первую победу, взяв бастиду Сен-Лу, а уже 8 мая англичане снимают осаду. Не окажись в Орлеане Жанны, Дюнуа мог сдать город, что означало бы окончательное поражение Франции в Столетней войне и гибель государства. Опять же, Дева ещё в Вокулёре предсказывала, что время невероятного коротко, и если она опоздает, разразится катастрофа…
  • Необычное поведение Жанны в Шиноне, при дворе Карла де Валуа, и затем в Пуатье, во время заседания комиссии богословов, обязанных выяснить, не является ли Дева посланницей дьявола. Сначала она узнала дофина среди толпы придворных, что на процессе 1431 года объяснила крайне просто: «Когда я вошла в королевскую палату, я узнала короля среди других по совету моего голоса, который указал мне на него». В Пуатье она твёрдо заявляет церковным чиновникам, что обязана идти на Орлеан и с Божьей помощью одержит победу. Прелаты пожали плечами и дали рекомендацию дофину помочь Деве – результаты не заставили себя долго ждать.
  • Меч Жанны д’Арк. От клинка, подаренного ещё в Вокулёре капитаном де Бодрикуром, Жанна отказалась, приказав принести ей меч, якобы закопанный у алтаря в аббатстве Сен-Катрин-де-Фьербуа, где Дева провела всего одну ночь по дороге в Шинон. Меч нашли, это документально подтверждено – для этого меча клирики из Труа заказали двое ножен, которые преподнесли Жанне в подарок. Откуда она знала о клинке? В Сен-Катрин Жанна ранее не бывала, местных легенд слышать не могла. Единственная версия – услышала о мече от священника аббатства на исповеди.
  • Предсказание, данное английскому капитану Уильяму Гласдейлу, командовавшему крепостью Ла Турнель, закрывавшей вход на Орлеанский мост с левого берега Луары. Гласдейл оскорбил Деву, поименовав её «шлюхой и публичной девкой», на что Жанна предрекла ему скорую смерть «без пролития крови». Так и вышло – во время взятия французами Ла Турнель капитан Гласдейл в полном доспехе упал с моста в Луару и утонул. Свидетелей этому предсказанию было множество – практически всё окружение Девы, включая Ла Гира, Жиля де Ре и Жана Алансонского.
  • Предсказание, данное дофину Карлу также в присутствии многих свидетелей. Жанна сообщила, что будет ранена под Орлеаном ещё до снятия осады. Так и случилось – Дева получила арбалетную стрелу утром 7 мая 1429 года, но рана оказалась неопасной.
  • «Чудо у бастиды Сен-Лу» – одно лишь появление Жанны после объявленного Дюнуа отступления так воодушевило французов, что английский форпост вскоре пал, хотя, по мнению опытных капитанов, поражение солдат Дюнуа было неминуемо.
  • Жанна спасёт жизнь молодого герцога Алансонского при взятии крепости Жоржо. По его воспоминаниям, Дева сказала: «Сойди с места, где ты стоишь, иначе посланный оттуда снаряд сейчас убьёт тебя». Алансон, привыкший, что Дева обычно не ошибается, отошёл, и мгновение спустя со стен прилетело ядро, убившее не обратившего внимания на слова Жанны сеньора де Люда из Анжу.

Реконструкция знамени Жанны д’Арк по сохранившимся в летописях описаниям. Художнику в городе Тур за штандарт было выплачено из казны 20 ливров

Тут существует ещё один аспект, немаловажный для понимания того, как к Жанне относились соратники. Молодая привлекательная девушка постоянно находилась среди огрубевших и не слишком благовоспитанных мужчин – взять хотя бы Ла Гира, коего при всём желании невозможно назвать «куртуазным рыцарем». Но давайте обратимся к свидетельству самого близкого к Жанне человека, её оруженосца Жана д’Олона:

«Несмотря на то, что была она девушкой красивой и хорошо сложенной, и что не раз, помогая ей вооружаться или в других случаях, он видел её груди, а порой совсем обнажённые ноги, обрабатывая её раны, и что не раз она оказывалась близко, притом, что он был сильным, молодым и в полном цвете лет, тем не менее, никогда ни при одном взгляде или прикосновении к означенной деве её тело у него не вызвало никакого плотского влечения. Подобным же образом таких чувств не испытал и никто другой из её людей и оруженосцев, равно как и тот, кто много раз слышал их речи и рассказы».

Это далеко не все свидетельства о загадочной ауре, окружавшей Орлеанскую Деву. Во время событий под Орлеаном все, как французы, так и англичане, дружно признали – в ход войны вмешалось сверхъестественное, мистическое начало. Упомянутое выше ранение Жанны стрелой вызвало лишь дополнительный ажиотаж – люди Гласдейла были уверены, что «ведьма» убита, но внезапно Дева вновь появляется под стенами и начинает командовать. Это произвело неслыханное впечатление, англичане окончательно уверовали в «колдовство».

* * *

Однако давайте вернёмся в Орлеан. Начало мая 1429 года было тёплым и солнечным, недавний разлив Луары пошёл на убыль, а взятие вечером 4 мая бастиды Сен-Лу позволяло французским всадникам переправляться через реку вброд с восточной стороны города, не опасаясь удара с тыла. Деревянную бастиду, кстати, немедленно сожгли, чтобы в случае контратаки англичане не сумели бы вновь закрепиться напротив Бургундских ворот Орлеана.

Жан Дюнуа, бастард Орлеанский (фрагмент миниатюры 1436 г.)

Четверг 5 мая приходился на праздник Вознесения Господня. Жанна переоделась в женское платье, сходила к исповеди и причастию, а также отослала Гласдейлу лучной стрелой очередное послание, третье и последнее. В целом оно повторяет предыдущие, но текст более краток. Любопытна приписка с ноткой сарказма:

«Я бы послала вам письмо учтиво, но вы схватили моих гонцов, вы задержали моего герольда по имени Гийенн. Соблаговолите вернуть мне его, а я пришлю вам нескольких из ваших людей, захваченных в крепости Сен-Лу, так как погибли там не все».

Жанну можно понять: по всем законам того времени герольды и парламентёры сохраняли абсолютную неприкосновенность, и нарушение данного правила было воспринято как Девой, так и французскими капитанами как оскорбление. Ближе к вечеру, расстроенная очередным хамским ответом англичан, Жанна внезапно успокаивается и заявляет, что ей было «известие от Господа» и впредь всё будет хорошо. Разумеется, не столь хорошо, как она сама рассчитывала – маршал Буссак и Дюнуа собрали военный совет, куда Деву не пригласили, поскольку некоторые капитаны продолжали оставаться в лагере скептиков и недавнюю победу у бастиды Сен-Лу восприняли как случайность.

План был таков: сначала силами городского ополчения атаковать бастиду Сен-Лорен напротив западной cтены Орлеана. Затем под прикрытием этой отвлекающей атаки латники переправляются на левый берег и пытаются взять крепость Ла Турнель на той стороне моста. Дюнуа сообщил Жанне только о первой части плана, но, видимо, недооценил её дар – Дева моментально заподозрила неладное и высказала предположение, что Дюнуа говорит неправду или полуправду.

Утром 6 мая Жанна развила бурную самодеятельность баз всякой оглядки на мнение капитанов, маршала и городского шателена Рауля де Гокура, закрывшего Бургундские ворота и не пропускавшего ополченцев. Сеньора де Гокура, осмелившегося грубо противоречить Деве, едва не линчевали на месте, однако Жанна предотвратила кровопролитие, жёстко отчитав шателена и заставив открыть ворота. Ополченцы высыпали на Бургундскую дорогу и соединились с армией, уже готовой переправиться на противоположный берег. Целью, как уже было сказано, являлась крепость Ла Турнель, однако на пути к ней находились две бастиды – Сен-Жан-ле-Блан и Сен-Огюстен, возведённая на развалинах аббатства августинцев. Первая бастида оказалась брошена неприятелем, отступившим в Сент-Огюстен. Поскольку сил у французов для взятия этого укрепления явно недоставало, был дан приказ к отступлению, а англичане открыли ворота Сен-Огюстен с целью контратаковать…

Расположение занятых англичанами бастид по состоянию на 6 мая 1429 года. Сен-Огюстен и Ла Турнель внизу в центре

Но не тут-то было. Жанна отступать не собиралась. По воспоминаниям Жана д’Олона, Дева вместе с капитаном Ла Гиром (роль этого невоспитанного рыцаря-разбойника в битве 6 мая вообще сложно переоценить!) вскочили на коней и с копьями наперевес пошли в атаку, увлекая за собой французское войско, на острие которого находились отборные профессионалы из отряда Ла Гира – может быть, его подчинённые и являлись висельниками, мародёрами и отпетыми негодяями, но своё дело знали крепко. Вскоре подоспел Жиль де Ре со своими людьми – барон не посмел бросить Деву на произвол судьбы. Бастида Сен-Огюстен оказалась взята стремительным штурмом, немногие уцелевшие англичане бежали в крепость Ла Турнель.

К вечеру опешившие капитаны и маршал Буссак были поставлены перед очевидным фактом: Жанна по прозвищу Дева, не послушавшись опытных воителей, спровоцировала штурм бастиды и бравым налётом взяла английское укрепление, как ныне говорят, «не благодаря, а вопреки». В глазах воинства и горожан эта победа принадлежала исключительно Жанне, ну и отчасти находившимся на втором плане Ла Гиру и Жилю де Ре. Скептический и недоверчивый настрой господ рыцарей вышел им боком – теперь они выглядели нерешительными и не особо компетентными статистами. Ещё хуже дела обстояли у англичан: если сначала на письма Жанны в ответ звучали грязные слова, насмешки и пожелания возвращаться в свою деревню пасти коров, то теперь в английском гарнизоне твёрдо знали, что опытные солдаты были разбиты женщиной! Какой позор! Ну а с учётом стремительно распространявшихся слухов о ведьме, использующей самое чёрное колдовство, настроения среди людей Гласдейла и Талбота были близки к паническим.

Ночь с 6 на 7 мая Жанна проводит в отвоёванной у противника бастиде Сен-Огюстен. Вечером Деву навещает неназванный рыцарь – об этом нам сообщает преподобный Жан Паскерель, монах-августинец из города Тур и будущий духовник Госпожи Надежды. Не верить Паскерелю у нас нет причин:

«…Храбрый и видный рыцарь <…> сказал Жанне, что капитаны и солдаты короля все вместе держали совет и сочли, что по сравнению с англичанами их отряды малочисленны и что победу они одержали милостью Божьей, и сказали: “Поскольку мы считаем, что в городе достаточно продовольствия, мы сможем прекрасно продержаться, пока не подойдёт помощь от короля. Совет не считает нужным, чтобы завтра солдаты выходили из города”».

Думается, тут всё очевидно: партия скептиков и сторонников бездействия решила, что урон их репутации и так оказался трудновосполнимым, и отправила к Деве своего представителя, договариваться. Судя по записям преподобного Жана Паскереля, на скверную память он не жаловался и записывал события в подробностях, но в этом конкретном случае священник внезапно «забывает» имя вечернего визитёра – явно ради того, чтобы не бросить тень на репутацию «храброго и видного рыцаря». Это, безусловно, не могли быть Алансон, Ла Гир или Жиль де Ре, безоговорочно верившие в счастливую звезду Жанны и её божественное предназначение – скорее всего, речь идет о Дюнуа или, с меньшей вероятностью, о шателене Рауле де Гокуре, и так получившем утром изрядную взбучку от Жанны. Дева со скандалом выставляет гостя прочь – победа слишком близка, чтобы опускать руки!

Реконструкция крепости Ла Турнель на Орлеанском мосту авторства архитектора Виоле-ле-Дюка, XIX век

Как и в случае со взятием Сен-Лу и Сен-Огюстен, права оказалась Жанна д’Арк – и снова, снова мы можем уверенно говорить о присутствии в этой истории мистического фона. Тот же Паскерель указывает на очередное пророчество Жанны, данное утром 7 мая: «Во имя Бога, ночью в город мы войдём по мосту!» Не забудем, что Дева вместе с армией находилась на противоположном от Орлеана берегу Луары, и сейчас основной целю являлась крепость Ла Турнель. Это было куда более серьёзное укрепление, состоящее из двух каменных главных башен (круглой и квадратной) высотой около 10 метров и двух однотипных малых башен, соединённых между собой галереей. Обороняли Ла Турнель около полутысячи англичан, вооружённых в том числе и артиллерией.

Штурм начался с рассветом 7 мая, после полудня случается предсказанное Жанной ранение стрелой – спасли доспехи, наконечник стрелы не проник в лёгкое и час спустя Дева вновь оказалась под стенами, вызвав восторг у французов и оторопь у англичан, убеждённых, что «ведьме» конец. Ко второй половине дня приступ так и не дал ощутимых результатов, отчего Дюнуа решает отступить в город, но Жанна даёт Орлеанскому бастарду неожиданный совет: «Следует подождать. Отдохните, поешьте и выпейте что-нибудь». Затем Жанна садится на коня и отъезжает от крепости, чтобы помолиться в одиночестве. Очевидно, знак свыше был дан – она возвращается, пустив коня галопом, и после краткой перегруппировки сил объявляет солдатам: «Идите смело! У англичан нет больше сил защищаться. Мы возьмём укрепление и башни!» – об этом есть запись в «Journal du siege d’Orleans», ценнейшем документе эпохи.

Последняя, самая яростная атака велась с двух сторон – по Ла Турнель ударила артиллерия со стен Орлеана, началось наступление ополченцев по Орлеанскому мосту; взорванный ещё осенью пролёт перед крепостью восстановили с помощью брёвен. Брандером был подожжён деревянный мост, соединявший крепость с левым берегом – при его обрушении и погиб Уильям Гласдейл, упавший в воду в полном доспехе. Незадолго до часа повечерия (около 6–7 вечера) Ла Турнель была взята – англичане, находившиеся в фортах на правом берегу, на помощь своим так и не пришли. Пророчество исполнилось – Жанна и её соратники вернулись в город по частично восстановленному Орлеанскому мосту…

Джон Талбот, граф Шрусбери и король Генрих VI. Миниатюра 1445 г.

Однако это был ещё не финал Орлеанского дела. В воскресенье 8 мая английский командующий Джон Талбот, граф Шрусберийский, выводит своих людей из бастид к западу от города и выстраивает в каре. Из городских ворот им навстречу выходят французы – отряды капитанов и ополчение под предводительством Девы, Жиля де Ре, Ла Гира, Дюнуа и Алансона. Два войска изготавливаются к битве. Жанна заявляет соратникам, что категорически не желает начинать сражение первой – Святой день, древние правила войны запрещают воевать в церковные праздники и воскресенья. В битву следует вступать только в случае нападения англичан – иначе Господь отвернётся от французов. Многие командиры, воодушевлённые фантастическими победами последних дней, выказали недовольство, но послушались: Дева явно знала нечто большее, пришедшее из сфер, человеческому разуму неподвластных…

Стояние под Орлеаном продолжалось около часа. Джон Талбот, не вступая в переговоры, приказывает трубить отступление. Английская армия, сохраняя боевой порядок, налегке уходит вверх по течению реки в Мён-сюр-Луар. Значительная часть имущества, артиллерия, боеприпасы, а также раненые были оставлены в бастидах – возможно, Талбот и пытался сохранить достоинство при отходе, но это больше напоминало бегство…

Осада Орлеана, продолжавшаяся более шести месяцев, была снята всего за четыре дня – с 4 по 8 мая 1429 года. О последствиях этой удивительной победы мы поговорим в завершающей части цикла.

Окончание следует

Ваша реакция?


Мы думаем Вам понравится