STOPWAR
Как Фрэнсис Крик и Джеймс Уотсон открывали структуру ДНК: интриги, ложь и странные случайности
31
просмотров
Ученые Уотсон, Крик и Уилкинс были удостоены Нобелевской премии по физиологии и медицине в 1962 году за открытие структуры ДНК. Это событие перевернуло историю биологии, а история открытия похожа на детективный роман.

«Раньше мы считали, что наша судьба написана на звёздах. Сегодня мы знаем, что наша судьба в большей степени написана в наших генах».

Джеймс Уотсон

Будет что открыть

В 1916 году, в разгар Первой мировой войны, в семье выходцев из среднего класса Гарри и Анны-Элизабет Крик родился сын Фрэнсис. Крики жили в центре Англии у Нортгемптона. Гарри управлял обувной фабрикой своего деда. Его дедушка, Уолтер Дробридж Крик, был биологом, геологом и палеонтологом; он даже писал статьи в соавторстве с Чарльзом Дарвином.

Дома у Криков придерживались старинных обычаев — например, старались, чтобы первый гость, переступивший порог в Новый год, оказался темноволосым, а не блондином: считалось, что это приносит удачу. После рождения Фрэнсиса вынесли на крышу дома, чтобы гарантировать мальчику «восхождение на вершину».

Анна-Элизабет, как многие мамы, полагала, что ее сын наделен исключительными талантами, и делала все для того, чтобы развить его способности: мальчику покупали книги, он жадно читал, особенно любил «Детскую энциклопедию». Больше всего его интересовали естественные науки. Как устроена Вселенная? Что такое атомы? Откуда все берется? Фрэнсис решил стать ученым — правда, он боялся, что, когда вырастет, всё на свете уже откроют. «Не переживай, зайчик, — сказала мама. — Тебе еще будет что открыть».

Фрэнсис Крик в Кембриджском университете.

В 10 лет Фрэнсис начал проводить эксперименты: ему купили учебник по химии. Он пытался получить искусственный шелк (неудачно), взрывал различные смеси (с большим успехом), собирал гербарии, издавал рукописный журнал. Но он не был ни вундеркиндом, ни даже ребенком с выдающимися способностями: просто отличался любознательностью, предприимчивостью и энергией.

В 12 лет Фрэнсис сказал родителям, что больше не пойдет в церковь: его интерес к науке трансформировался в религиозный скептицизм и атеизм.

«Я рано осознал, что в свете обстоятельного научного знания некоторых религиозных верований придерживаться затруднительно. Знание реального возраста Земли и палеонтологических данных не позволяет никому, кто наделен рациональным мышлением, верить в буквальную истинность каждой строчки Библии, как верят в нее фундаменталисты».

Фрэнсис Крик

Критерий сплетни

Учился Фрэнсис Крик в самой обычной школе Нортгемптона; в 14 за успехи в учебе он получил стипендию на обучение в частной лондонской школе Милл Хилл. Это была школа для мальчиков, где неплохо преподавали точные и естественные науки; особое внимание уделялось физике, химии и математике. 7 июня 1933 года он получил премию Уолтера Нокса по химии.

Фрэнсис увлекся физикой. В 18 лет он поступил в Лондонский университетский колледж, в 21 сдал итоговый экзамен по физике и математике с отличием; преподавание в лондонском университете было «грамотным, но несколько старомодным»: квантовой механике, например, отводилось шесть лекций, а что касается математики, то теорию групп на занятиях даже не упоминали.

После университета Фрэнсис занялся исследованиями в Университетском колледже Лондона: изучал коэффициент вязкости воды под давлением (позже он назвал свою тему «самая неинтересная научная проблема»). В начале 1940 года он перешел в Адмиралтейскую лабораторию научных исследований, женился, а во время войны работал в отделе проектирования морских мин.

После окончания войны Крика ждало место в отделе научной разведывательной информации Адмиралтейства в Лондоне, но он решил изменить свою научную специальность. Фрэнсис мечтал о фундаментальных, а не о прикладных исследованиях. Но чем именно он хотел заниматься, только предстояло выяснить.

В 1947 году Крик начал изучать биологию. Ему пришлось перейти от «элегантности и глубокого понимания» физики на «сложные химические механизмы, естественный отбор которых развивался в течение миллиардов лет».

Ученый писал, что для того чтобы перейти от физики к биологии, нужно «почти заново родиться»

Свой переход он объяснил тем, что физика уже и так достигла больших высот — необходимо было развитие биологических дисциплин. Крика очень воодушевляла эта мысль. Фрэнсиса многое интересовало в биологии — больше всего граница между живым и неживым и работа мозга. Он назвал этот интерес «критерием сплетни»: предметом истинных интересов является то, о чем хочется рассказывать приятелям.

Выбрать между молекулярной биологией и нейробиологией было непросто; Крик решил, что знание физики поможет ему в первой из областей. Для того чтобы в 30 лет изменить научную специальность, предстояло многое наверстать: прежде всего органическую химию, биологию, биофизику. Крик старался много читать, самообразовываться, посещать семинары вольнослушателем. И стал искать себе новую работу.

Тайна живого и неживого

Так Фрэнсис Крик попал в Кавендишскую лабораторию физического факультета Кембриджа, где в 1949 году началась работа по изучению структуры белков методом рентгеновской дифракции.

Любой биолог после открытий Дарвина и Менделя задумывался, как именно в живой природе передается наследственная информация. Спор о носителях наследственности стал, пожалуй, главной проблемой биологии середины ХХ века. В модели наследственности как смешения свойств родителей у потомства должна была все время появляться смесь свойств родителей.

В дискретной модели наследственности гены — носители наследственных признаков не смешиваются, а лишь перекомбинируются. Опыты Менделя доказали дискретную природу наследственности — в них было ясно показано, что в третьем поколении регулярно появляются признаки первого поколения. В начале XX века открытия Менделя и Дарвина дождались Рональда Фишера — человека, соединившего биологию с математикой и математически обосновавшего менделевскую генетику и менделевские законы наследственности. И так было доказано, что наследственность дискретна, она состоит из генов, но как осуществляется процесс передачи?

Фрэнсис Крик на симпозиуме в Хайдарабаде, январь 1964 года.

В Кавендишской лаборатории с помощью рентгенографии белков хотели понять технологию передачи наследственной информации. К тому моменту уже было известно, что белки, осуществляющие функции ферментов, вовлечены в эти процессы. ДНК была лучшим кандидатом на передачу наследственной информации. Сегодня мы знаем, что ДНК является матрицей и носителем генетической информации, но, помимо этого, важнейшую роль в чтении, регуляции и передаче, связанных с наследственной информацией, играют РНК и белки. Пахло несколькими Нобелевскими премиями и огромным научным прорывом.

В Кембридже, Лондоне и Калифорнии

В то время над структурой ДНК работали три команды исследователей в Америке и Англии: в Калифорнии — Лайнус Полинг, в Кавендишской лаборатории Кембриджа — Уотсон и Крик, в Университетском колледже Лондона — Морис Уилкинс и Розалинд Франклин.

Оле Маалё в центре с трубкой; у окна — Нильс Ерне, а перед ним сидит Джеймс Уотсон, 1950 год

Полинг, только что открывший структуру белка, мог легко стать первым и в определении структуры ДНК, поэтому все команды спешили. История открытия драматична, а сюжет похож на детективный: в нем есть обиды, передергивания, ложь, этически сложные решения и то, что называется человеческим фактором.

Директор Кавендишской лаборатории решил пойти по неизбитому пути: он пригласил на работу Джеймса Уотсона, молодого американского биолога английского происхождения. Уотсон был вундеркиндом: в 23 он уже защитил докторскую диссертацию по биологии (о воздействии рентгеновских лучей на размножение бактериофагов), решил посвятить свою жизнь генетике и интересовался физикой. Фрэнсису Крику было 33, и в 1949-м он был всего лишь начинающим аспирантом-биофизиком, правда, со знаниями в нескольких областях; внимательным и наблюдательным самоучкой. Крик уже работал в рентгенографии и кристаллографии над структурой белков и неплохо понимал рентгенограммы. Итак, в Кембридже были биолог с интересом к физике и физик, увлекшийся биологией. Но, пожалуй, главным было то, что 23-летний Уотсон и 33-летний Крик неплохо работали вдвоем: они шутили и могли после работы сходить в паб. Как увидим, человеческие отношения значили многое в этом открытии.

По-другому сложилась обстановка в Университетском колледже Лондона. В то время Медицинским исследовательским советом в отделении биофизики, где изучали структуру ДНК, руководил Джон Рэндалл, который собрал интересную команду: заместителем был его бывший аспирант Морис Уилкинс, талантливый физик, недавно вернувшийся из Беркли, где он принимал участие в проекте «Манхэттен». Уилкинс был замечательным ученым, и Рэндалл очень стремился привлечь его в проект: он пообещал Уилкинсу руководство исследованиями ДНК. Талант биофизика Розалинд Франклин, успешной ученой-рентгенографа, совершенствовавшей технику микросъемки и добивавшейся удивительных по четкости рентгенограмм молекул, был востребован во Франции; чтобы переманить ее в Лондон, Рэндалл втайне от Уилкинса пообещал ей ту же позицию — руководителя исследования. Это создало в лаборатории напряженную атмосферу: Уилкинс ждал от Франклин подчинения, а она требовала того же от Уилкинса; дошло до откровенной неприязни — Уилкинс звал ее «синим чулком», она не молчала в ответ. Как знать — если бы не ссора между ними, кто открыл бы структуру ДНК?

Фотография 51

Ключевую роль в решении задачи о строении ДНК сыграла рентгеновская фотография 51, сделанная в Университетском колледже Лондона Розалинд Франклин и ее аспирантом Раймондом Гослингом. Эта фотография была получена с такой точностью, потому что Франклин, хорошо знавшая физическую химию, умело управляла гидратацией образцов, а благодаря своему опыту в работе с дифрактором внесла усовершенствования в аппарат для съемки и настроила его.

Образец (sample): нить ДНК натянули на скрепку и закрепили на куске пробки. Фото 51 (photo 51): рентгеновские лучи проходили через нить ДНК, и их дифрагированные пути были зафиксированы на светочувствительной бумаге для создания фото 51. Двойная спираль (double helix): «X» в центре фото 51 образовано спиралевидным расположением молекул ДНК в образце.

До этого все лаборатории пытались снять молекулу в разных проекциях, но снимки получались нечеткими. Уилкинс считал, что ДНК имеет спиральную структуру, Франклин ему возражала, а Лайнус Полинг считал, что молекула должна состоять из трех спиралей.

Розалинд Франклин получила фотографию 51 в мае 1952 года на дифрактометре усовершенствованной ею конструкции. В январе 1953 года Джеймс Уотсон посетил лабораторию Рэндалла — обе лаборатории финансировались Советом по медицинским исследованиям. Британцы спешили: Лайнус Полинг опубликовал препринт статьи о трехспиральной ДНК, и, если он увидит новые данные, он, разумеется, предположит, что спиралей две. Морис Уилкинс показал (без ведома Франклин) очень четкую фотографию 51, на которой явно были видны две спирали ДНК, Джеймсу Уотсону. Интересно, что сын Лайнуса Полинга, Питер, работал в лаборатории вместе с Уотсоном и Криком, и поэтому они видели препринт статьи Полинга о трехспиральной структуре.

Розалинд Франклин с микроскопом, 1955 год.

Много лет не стихают споры, почему Уотсон и Крик получили доступ к результатам Розалинд Франклин и не спросили у неё разрешения перед публикацией. Вышло, как говорится, не очень. Сэр Джон Рэндалл впоследствии настаивал, что все работы по ДНК принадлежат Совету по медицинским исследованиям; в начале 1953 года Розалинд Франклин уволилась из лаборатории Университетского колледжа.

Вырезай и склеивай, или Аденин, тимин, цитозин, гуанин

28 февраля 1953 года ликующий Фрэнсис Крик вошел в паб Eagle в Кембридже и объявил, что он и Джеймс Уотсон «нашли секрет жизни».

Месяцем позже Уотсон и Крик собрали трехмерную модель молекулы ДНК, сделанную из шариков, кусочков картона и проволоки.

Доступ Крика к результатам расчетов Франклин конца 1952 года, увиденная Уотсоном фотография 51 давали подтверждение догадкам, что ДНК — двойная спираль. Но как устроена сама эта двойная спираль, из чего она состоит, как устроены цепи и процесс репликации, — это открыли Уотсон и Крик.

Реконструкция модели двойной спирали ДНК Крика и Уотсона 1953 года

Ключевой проблемой, которую необходимо было разгадать, было понимание того, как нуклеотидные основания образуют ядро двойной спирали. Закономерности связи нуклеотидов между собой навели ученых на мысль о комплементарности азотистых оснований. Окончательные правильные соотношения (A-T, G-C) были получены Уотсоном. Он нарезал из картона детали, моделирующие молекулы пуринов и пиримидинов, и стал раскладывать вырезки на столе.

Между прочим, в замечательной книге «Исчезающая ложка» Сэма Кина об истории химических элементов и открытий в главе о Лайнусе Полинге и открытии ДНК упоминается некий коллега Уотсона и Крика, заметивший равное процентное соотношение аденина — тизина в сухой ДНК; он пытался поделиться этим открытием с Полингом, тот отмахнулся, а вот Уотсон и Крик его выслушали и выводы сделали правильные. Кин не называет фамилии этого ученого.

За открытие структуры ДНК Джеймс Уотсон и Фрэнсис Крик совместно с Морисом Уилкинсом в 1962 году получили Нобелевскую премию по физиологии и медицине, Франклин премию не получила: она умерла от рака в 1958 году.

Фрэнсис Крик на конференции лауреатов Нобелевской премии в Линдау, Германия, 29 июня — 3 июля 1981 года.

19 марта 1953 года Крик написал сыну, который учился в британской школе-интернате, письмо об открытии. 10 апреля 2013 года это письмо было продано на аукционе Сhristie's в Нью-Йорке за 6 миллионов долларов.

После открытия спирали

В 1954 году в возрасте 37 лет Фрэнсис Крик закончил работу над диссертацией и получил докторскую степень. Затем он занялся механизмами синтеза белка в Политехническом институте Бруклина в Нью-Йорке; потом вернулся в Кембридж, где работал до 1976 года, затем переехал в Калифорнию, в Институт Солка. В 1958-м на выборах профессора генетики в Кембридже Крик был забаллотирован и не получил должность.

Фрэнсис Крик на научном симпозиуме, Стэнфордский университет, 1980 год.

Несколько десятилетий Крик посвятил молекулярной биологии и процессам ДНК —> РНК —> белок; кроме этого, он поработал и во второй интересовавшей его области — нейробиологии.

Последовательного атеиста, его занимал вопрос, почему так много людей религиозны, несмотря на то что простая логика разбивает многие из религиозных утверждений в прах. Он предложил новое направление для исследований, которое назвал «биохимической теологией». Крик писал: «К молитве прибегает столь много людей, что трудно поверить, что она не приносит им удовлетворения». Он предлагал провести исследования людей за молитвой и предполагал, что при определенных условиях мозг верующих может вырабатывать дофамин.

Крик был ярым противником преподавания креационизма в школах и выдвигал идею сделать День Дарвина британским национальным праздником

Кроме того, Крик был сторонником идеи панспермии — распространения жизни во Вселенной; он считал, что производство живых систем из молекул — уникально редкое явление во Вселенной.

Крик — автор четырех книг: «О молекулах и людях», «Жизнь как она есть: ее происхождение и сущность», «До чего же дикая погоня: личное представление о научном открытии» и «Удивительные гипотезы: научный поиск души» — они дают представление о его мастерстве рассказчика, чувстве юмора и широте интересов, благодаря которой коллеги называли его «интеллектуальной электростанцией». Говорили, что подлости в нем не было ни на йоту, а вот смелости высказывать научные идеи — много.

Фрэнсис Крик умер в 88 лет в 2004 году в Калифорнии. А последствия их с Уотсоном открытия все еще служат человечеству. В 70-х годах появилось несколько важнейших научных методов, основанных на открытии Уотсона — Крика. Секвенирование позволяет изучать последовательность генов и проводить масштабные исследования вроде «Генома человека». Генетически модифицированные продукты, полимеразная цепная реакция (да-да, тот самый ПЦР-тест, который мы с вами постоянно сдавали весь прошлый год) — быстрая и точная диагностика вирусных заболеваний — всеми этими вещами человечество обязано Фрэнсису Крику и Джеймсу Уотсону.

Ваша реакция?


Мы думаем Вам понравится