«Пожалеть розгу — испортить ребенка»: как раньше воспитывали детей
0
1,487
просмотров
Международный день защиты детей 1 июня – очередной повод посмотреть на историю детства как на летопись наказаний, написанную кнутом и плетью.

«Бьют — ума дают»

Еще античный комедиограф Менандр утверждал: «Кого не будут бить, тот останется невоспитанным». Гораций величал своего учителя Orbilius plagosus — бьющий Орбилий. Марциал в одной из эпиграмм назвал порку «горем для мальчиков всех, для наставников — сущей радостью».

Воспитание битьем начиналось с самых малых лет. Документально зафиксированы случаи телесных наказаний даже трех-четырехмесячных младенцев. В ход шли вожжи, крапива, мокрые веревки, специальные плети из цепей — т. н. «дисциплины». И, конечно, розги. «Черемховые» для малых деток, березовые для отроков, они были не только инструментом наказания, но и особым словом-пугалом. В русских диалектах кнут, хлыст, хворостина неспроста назывались пуга, пужник. Отсюда же старинная поговорка: «Умный слова боится, глупый — пуги».

Франсуа-Клавдий Компт-Каликс. Порка.
Алексей Венецианов. Мальчик с розгой. 1830-е.
Михаил Ватутин. Воспитатель. 1892.
Павел Ковалевский. Порка, 1880.

Большой сюрприз для маленьких

Угроза побоями часто превращалась в жестокую потеху для взрослых. Один из вопиющих фактов хранит биография министра иностранных дел Великобритании Джорджа Керзона (1859−1925). В детстве он подвергался изощренным унижениям няни, мисс Параман. Был случай, когда она велела мальчику сначала самому написать дворецкому, чтобы тот приготовил розги, а затем приказала дворецкому еще и прочитать эту записку слугам.

Особая забава — дарить розги детворе на праздники — стала популярным сюжетом живописи и литературы. В повести Николая Лескова «Смех и горе» есть такой эпизод. Вечером дядя интригует юного племянника обещанием: «Мой милый друг, тебя завтра ждет большой сюрприз». Наутро бедный парнишка видит висящего на голубой ленте вербного купидона с пучком розог, кокетливо перевязанного такой же голубенькой ленточкой. К ленте прикреплена рифмованная записочка от веселого и находчивого дядюшки: «Кто ждет себе ни за что ни про что радостей, тот дождется за то всяких гадостей».

Ян Стен. Праздник святого Николая. 1663 — 1665.
Рихард Бракенбург. День Святого Николая. 1685.

Тайм-аут за непослушание

В позапрошлом столетии нравы несколько смягчились — побои уступили место дисциплинарным мерам, которые сводились к изоляции. Сегодня их обобщенно называют «тайм-аут». Воспитательную моду здесь задавала Викторианская Англия. Озорников и лентяев запирали в темных чуланах, сажали на «стулья непослушания» (англ. Naughty Chair), ставили «носом в угол». Отсюда образное выражение corner time — букв. «угловое время».

Джордж Бернард О’Нил. Непослушный мальчик.1867.
Чарльз Бертон Барбер. Наказание. 1886.

В 1980-х в детских домах Стаффордшира практиковался запрещенный впоследствии пиндаун (Pindown) — дисциплинарный метод длительной изоляции. Длившаяся иногда несколько недель, она доводила некоторых детей до суицида.

«Без муки нет науки»

Обучение издревле столь же прочно ассоциировались с телесными наказаниями. Розги заботливо развешивались по стенам и расставлялись по углам классных комнат. В школьном лексиконе бытовало латинское выражение manum ferŭlae subducĕre — букв. «подставлять руку под розгу», перен. «идти в школу». Согласно английской пословице, надлежит целовать палку, которой учат (to kiss the rod that governs). Согласно русской, «пожалеть розгу — испортить ребенка».

Адам Джоан Браун. Школа для девочек. 1789 год.

Для школьных телесных наказаний использовались специальные приспособления. Особой изобретательностью отличались, опять же, англичане. Одна из ритуальных позиций школьной порки называлась horsing — от слова «лошадь» (horse). Тело наказуемого привязывали к колодке или удерживали двое помощников, часто из числа самих учеников — и секли розгами по спине и ягодицам.

Нерадивых учеников шлепали паддлом (англ. рaddle — весло, лопатка) — вытянутой пластиной с рукоятью. Лупили колотушкой с грушевидным расширением на конце и круглой ямкой — чтобы вскакивали волдыри. В викторианских школах непосед обуздывали с помощью приспособления в виде двух соединенных веревочкой деревянных планок с отверстиями для пальцев. Планки с зафиксированными руками связывали узлом за спиной ребенка.

В образовательных учреждениях Шотландии по детским ладоням прохаживался тоуси, или тоуз (tawse) — кожаный ремешок с раздвоенным концом и деревянной рукояткой. В ряде немецких гимназий педагог исполнял свои прямые обязанности, а телесными наказаниями ведал специальный «синий человек», der blau Mann. В ход шли также линейки и указки, острые спицы и перья. Школяров и юных подмастерьев ставили коленями на горох, соль, битый кирпич. Устраивали «выволочку», таская за волосы и выкручивая уши.

Фердинанд де Бракелер. Наказание учителем ученик, ок. 1847.

На спины провинившимся в классе цепляли тетрадки с ошибками и выставляли в коридор или водили по всей школе, принуждая выслушивать издевки и терпеть нападки однокашников. На шею вешали грифельные доски и оставляли «стоять столбом» до конца урока. Принуждали «бить поклоны» в полуобнаженном виде на школьном дворе. За прогулы и опоздания привязывали к ногам кирпичи и прочие «потешные» предметы.

Ральф Хэдли. Наказание прогульщика. 1899.

«Мидасовы уши»

Альтернативой битья были позорящие, осрамительные наказания — например, отсылающие к известной античной легенде «Мидасовы уши». О древности этой экзекуции свидетельствует крылатое латинское именование глупца: Аsinus asinorum in saecula saeculorum («Осел из ослов во веки веков»). Более известные ее названия — «колпак тупицы» и «ослиная шапка (фр. le bonnet d'âne, англ. donkey cap).

Маттис Наиве. Школьный интерьер, нач. XVIII в.

Провинившегося ученика ставили в центр класса в бумажном колпаке с ослиными ушами и надписью dunce, Dussel, âne (англ., нем., фр. — дурак, тупица, остолоп, болван). Впрочем, унизительное награждение ослиным колпаком в реальности было гораздо реже, чем представлено в литературе и живописи.

Джон Бэрр. Неисправимый, 1897.
Жан Жоффруа. Будущий ученый. 1880.

Писатели и художники нередко утрировали подобные эпизоды, изживая таким способом свой негативный детский опыт. Такова, например, сатирическая картина Роберта Уильяма Басса, изображающая наказанного за сатирический рисунок будущего знаменитого художника Уильяма Хогарта.

Роберт Уильям Басс. Первый набросок Хогарта. 1845.

В российских институтах благородных девиц практиковалось наказание под названием «столпник», которое символизировало публичное раздевание. За ослушание ставили в столовой без форменного передника. Похожая экзекуция описана в повести Лидии Чарской «За что?»: «Обыкновенно перед первою парою [шедших строем воспитанниц] ставили какую-нибудь провинившуюся ученицу, — «на позор», как говорили в институте, — и называли ее «факельщиком». Наказанная таким образом шла всегда, закрыв лицо руками, вся в слезах».

В «Екатерининском листке» 1902 года упомянуто изощренное наказание троих уличенных в воровстве учеников по сюжету сказки «Мужик и Лиса». Провинившихся провели между выстроенными в два ряда одноклассниками, которые плевали им в глаза со словами «воры, воры!».

Стоит ли после этого удивляться жестокости детских игр, копирующих действия взрослых? Среди устойчивых живописных сюжетов — битье и наказание углом кукол. Встречаются даже имитации детьми судебных процессов с унизительными атрибутами и позорящими ритуалами.

Винченцо Иролли. Наказанная. 1930.
Жан-Луи Гамон. Дисциплина. Сер. XIX в.
Чарльз Хант. Суд присяжных, 1886.

Кнут без пряника

Педагогика СССР решительно восстала против телесных наказаний, однако негласно на детвору по-прежнему сыпались затрещины, оплеухи и тумаки. Наказание-устрашение сменилось наказанием-принуждением. 20 раз отжаться, выучить 10 стихотворений, 3 раза перемыть полы — и прочие ненавистные или трудно выполнимые задания.

Алексей Федоров. Агитплакат. 1926.
Алексей Лаптев. Агитплакат. 1929.

В детских садах озорников выставляли без трусов в дверях спальни во время тихого часа. Не желавшим спать завязывали полотенцем глаза. Инструментом семейного воспитания оставался отцовский ремень: «влепить 25 пряжек» считалось обычным делом.

По образцу партийных собраний в школах устраивали «проработки» нарушителей дисциплины на пионерских и комсомольских сборах. Портреты провинившихся размещали на «Доске позора», а их проступки клеймились в стенгазетах. Репродукция монументального — 168 на 259 см — полотна Сергея Григорьева «Обсуждение двойки» украшала стены множества советских школ.

Сергей Григорьев. Обсуждение двойки,

Современные родители чаще практикуют наказания-лишения — вожделенных покупок, карманных денег, любимых игр, обещанного отдыха. Психологический прессинг и постоянная боязнь по-прежнему калечат душу, ломают характер, уродуют личность детей.

Ваша реакция?


Мы думаем Вам понравится