Как встречали Новый год в Советской России (1917-1941)
583
просмотров
О чем думали, что обсуждали россияне в преддверии зимних торжеств разных лет.

В преддверии Нового года происходили разные события и не всегда какие-то особенные, значимые.

Часто - самые простые и даже заурядные. Тем не менее, они вошли в историю.

Бывало и по-другому. Люди, как обычно, встречали Новый год, Дарили друг другу подарки, вели оживленные беседы. Произносили тосты, обменивались пожеланиями, веселились. И не ведали, что скоро рухнет привычный уклад и придется забыть о покое и уюте…

Новый, 1917 год встречали с радостью и надеждой.

«23 декабря по Дворцовому мосту открылось движение, - сообщал «Петербургский листок». - По широким тротуарам, около деревянных пока перил, направляются в ту и другую сторону пешеходы. Пригласительные билеты были разосланы всем министрам и членам президиума обеих законодательных палат. Новый пятый мост через Неву шире на 2 сажени Троицкого моста. У него разводная часть посередине, причем ее механизмы построены на новом техническом принципе».

Старый год провожали по-разному. Одни с благодарностью, другие с негодованием – мол, уходи поскорее, ничего в тебе хорошего не было. Газета «Русское слово» охарактеризовала 1916-й коротко и иронично: «Глупый был покойничек и бестолковый».

Полковой праздник 267 полка. Фотография Григория Фрида. Декабрь 1916 года

Накануне Нового года были заполнены рестораны, трактиры, кафе – народ гулял с привычным для России размахом. Сухой закон, введенный в начале Первой мировой войны, действовал и… не действовал.

«В 11 часов вечера (речь о 31-м декабря – В.Б.) было не найти ни одного свободного столика, - писала одна из столичных газет. - Запрещенные вино, коньяки, водка льются рекой, цены на них возросли баснословно: 20 рублей бутылка вина – кислой бурды, 80 рублей – коньяк. Водку пьют стаканами, наливая из нарзанной бутылки…»

В полночь под Новый, 1917 год, год в Санкт-Петербурге во всех храмах было совершено торжественное молебствие. Митрополит Питирим служил в соборе Александро-Невской лавры, в Исаакиевском и Казанском соборах - викарные архиереи Вениамин Гдовский и Геннадий Нарвский. На другой день Николай II устроил в Царском Селе прием, на который были приглашены министры, великие князья, представители дипломатического корпуса.

Члены завкома Мотовилихинского завода на ёлке в декабре 1917 года. Снимок из Государственного архива Пермского края

Газета «Русское Слово» рассказала, как встретили Новый год военные в штабе Юго-Западного фронта. Его главнокомандующий, генерал-адъютант Алексей Брусилов выразил надежду на скорую победу над Австро-Венгрией и Германией:

«…Я лично, как по имеющимся в моем распоряжении сведениям, так и по глубокой моей вере, вполне убежден... что в этом году враг будет, наконец, окончательно разбит…»

«1917 год – год решающего поворота в судьбах страны». Автор этих слов - ни Ленин, ни Николай Второй, ни Керенский. Так выразился представитель партии кадетов, член Государственной Думы Федор Родичев. Конечно, он не мог предвидеть дальнейший ход событий, однако выразил мысли многих – жить по-старому никто уже не мог, но и ступить на новый путь никто не решался…

Встреча Нового года в доме профессора Баранова на Моховой улице Дата съемки: 1926 год

Прошло много лет. Россия пережила две революции – Февральскую и Октябрьскую, две войны – Первую мировую и Гражданскую. В стране уже десять лет царила Советская власть. Ее представители постоянно с кем-то боролись, кого-то наставляли. Со старыми традициями большевики решили покончить - Рождество отменили, Новый год загнали в «подполье». Празднично убранная елка считалась «буржуазным» пережитком, а обстановка праздника – якобы приносила вред физическому и психическому здоровью детей. Родителям советовали вместо елочных игрушек порадовать детей коробкой цветных карандашей или книжкой.

«Растущее социалистическое строительство все больше сжимает кольцо вокруг нэпача, - писал журнал «Огонек». - Единственное утешение - попойка в своем кругу, при завешенных окнах. Лучший повод для этого - встреча «старого Нового года», по старому стилю. Трудящиеся уже продвинулись на тринадцать дней в 1927 году (речь о реформе календаря – В.Б.), а нэпач только-только провожает пьяными слезами 1926-й. На тарелочках времен Наполеона - моссельпромовская колбаса, рядом - белые хризантемы, икра в банке «Аз-рыбы», и в мелком хрустальном сосуде - салат-оливье…»

Митинг детей против Рождества и Елки. 1929

В стране много лозунгов, речей и призывов, а вот с продовольствием – проблемы. В конце 1929 года был составлен «Обзор политического состояния СССР», составленный ОГПУ. В нем в частности говорилось:

«По Москве были также перебои в снабжении рыбой, колбасой и кондитерскими изделиями (во второй половине декабря в продаже были конфеты лишь дорогих сортов). В последнее время поступила в продажу конская колбаса и мясо; специальные магазины, открытые для продажи конины, ввиду незначительного спроса на этот продукт, в настоящее время свертываются»

«Дорогу женщине»: Беломоро-балтийский лагерь. Журнал «СССР на стройке». Декабрь 1932.

У людей возникали разные потребности, иногда – необычные. В декабре 1933 года в «Вечерней Москве» было опубликовано такое объявление:

«Научно-исследовательскому институту инсекто-фунгидидов «НИИФ» для опытов по изучению действия на насекомых различный ядов нужно 1000-1500 черных тараканов в месяц. Институт покупает черных тараканов в любом количестве по цене 5 копеек за штуку. Доставлять тараканов надо в стеклянной банке, завернутой во что-нибудь теплое (чтобы не замерзли на улице) по адресу: Зубовская улица, дом - 7/11»

Наверное, вскоре НИИФ завалили тараканами. Возможно, кто-то стал поставлять усатых насекомых на постоянной основе и, возможно, даже приобщился к какому-нибудь важному открытию.

Новый год во Дворце культуры Московского электрозавода. 1936 г.
Учащиеся начальной школы № 11 на костюмированном новогоднем балу. Пятигорск. 1936 г.

…Накануне Нового, 1936 года москвичей «порадовал» первый секретарь Московского комитета ВКП(б) Никита Хрущев. Он с удовлетворением отметил, что в последнее время удалось выявить большое число «троцкистов, зиновьевцев, шпионов, кулаков, белых офицеров». Через двадцать лет он начнет активную борьбу с «культом личности Сталина и его последствиями». О своем активном участии в терроре Хрущев умолчал. «Расстрельные» списки с его резолюциями по его же тайному приказу были уничтожены…

В декабре 1935 года елки были восстановлены в правах. Появились елочные базары, лесных красавиц, наряженных игрушками, стали устанавливать в квартирах, дворах, домах культуры. Снова зазвучала детская мелодия «В лесу родилась елочка, в лесу она росла. Зимой и летом стройная, зеленая была…». Никто не знал, что автор слов – дочь чиновника московского почтамта Раиса Кудашева.

Эта женщина писала всю жизнь – стихи и прозу, но все было утеряно, растворилось во времени. Осталась только незатейливая, но очень добрая песенка, музыку к которой написал Леонид Бекман. Он не был профессиональным композитором, а просто человеком, у которого были музыкальные способности…

Забавная услуга появилась в Москве. Газеты писали, что столичная контора «Кондитерсбыт» организовала продажу различных кондитерских изделий на катках. Лотки с конфетами, шоколадом и печеньем устанавливались на специально санках с полозьями. Развозили вкусности продавщицы на коньках. Романтика, да и только!

Участники новогоднего бала в колонном зале Дворца культуры автозавода им. Сталина. Москва. Январь 1938 г.

…Москва менялась. Сносились храмы, возводились дома, прокладывались дороги. Под землей побежала поезда метрополитена. Исчезали приметы старого, дореволюционного. Искусствовед Александр Февральский вспоминал:

«В декабре 1938-го вернулся я в Москву из поездки в Грузию; замешкался в поезде, когда вышел на площадь перед вокзалом, - ни одного такси. Вдруг вижу: «явление из прошлого» - извозчичьи санки. Поколебавшись - уже давно не ездил я на извозчике, - сел в сани. Сколько раз на нашем пути прохожие показывали пальцами на медленно движущийся пережиток древности и смеялись! Смеялся и сам возница. «Сколько же извозчиков осталось в Москве?» - спросил я его. «Сорок четыре». Это на весь огромный город, где когда-то их было больше 10 тысяч!»

Жительница знаменитого Дома на набережной Агнесса Миронова-Король (ее мужьями последовательно становились пограничник Иван Зарницкий, чекист Сергей Миронов и разведчик Михаил Король) вспоминала вечер 31 декабря 1938 года:

«Поздно вечером мы едем в Кремль. Большой двусветный зал Кремлевского дворца... Среди зала большая пышная елка, связанная из трех елей. Сталин в глубине зала за широким столом. Напротив Сталина за тем же столом - жена Молотова Жемчужина и другие партийные дамы, все в синих костюмах и платьях, только оттенки разные. Слуги обносили нас один - икру, другой - осетрину, третий - горячие шашлыки и еще что-то. Блюда были изысканны, разнообразны, преобладала острая кавказская кухня, но было и всякое другое. Столы уставлены винами. Сталин любил такие ночные пиры, много ел и пил на них по-кавказски - жирную баранину, кислое вино. Врачей не слушал, когда те осмеливались говорить, что в его возрасте это вредно. Мы сидели с Сережей (в то время она была замужем за Мироновым) за боковым столом слева. Место наше - в середине зала и не очень далеко от Сталина - указывало на наше положение: тут тщательно соблюдали субординацию. Если нам определили такое место, значит, мы в фаворе. Здесь сидели достаточно приближенные к нему люди, те, к кому он в данный момент благоволил. Мы все бросали взгляды в его сторону, на торец «интимного» стола, где он пировал с друзьями…»

Новогоднее собрание бойцов и командиров Панфиловской дивизии, 31 декабря 1941 года
Хоровод у новогодней ёлки в Колонном зале Дома союзов. Москва. Январь 1941 г

В декабре 1941 года началось контрнаступление Красной армии под Москвой. Да и на других участках огромного фронта наши воины стали теснить врага. На лицах жителей столицы появились улыбки, может, впервые за полгода Великой Отечественной у людей немного отлегло от сердца. До сих пор немцы все время наступали, а тут – побежали…

26 декабря 1941 журналист и писатель Николай Вержбицкий записал в дневнике: «По улице без конца тягачи везут немецкие танки, автомобили, броневики с дырами от снарядов в кулак. У одного танка не двигаются гусеницы, и он тащится, как на полозьях, разрывая в снегу две широкие полосы. Болтаются оторванные щиты. У некоторых снесены башни. На одном грузовике истерзанный остов легковой машины. На огромных санях в ящике навалены колеса, шестерни, вентиляторы, баки, трубы, диски, штурвалы и пр. Весь этот плачевный обоз тянется на восток. Все это пойдет в дело».

В декабре сорок первого на каждого москвича выдали два бутылки вина. На Трубной площади была организована продажа новогодних елок. Такие же базары появились на бульварах, скверах и площадях Москвы - в частности, у Покровских и Никитских ворот, на Пушкинской площади, площади Восстания…

***

Каждый Новый год в нашей жизни что-то происходило. Так было и в ХХ столетии, и в XXI. Люди собиралась, веселились, загадывали желания. Одни сбывались, другие - нет. Но надежды согревали сердце с юных лет до седых волос, что со звоном бокалов и звоном курантов все пойдет по-другому.

Так было и на закате нелегкого, принесшего нам немало печали, 2020 года. И мы надеемся, что пришедший ему на смену 2021-й будет хотя бы немного легче…

Твой Новый год по темно-синей

волне средь моря городского

плывет в тоске необъяснимой,

как будто жизнь начнется снова,

как будто будет свет и слава,

удачный день и вдоволь хлеба,

как будто жизнь качнется вправо,

качнувшись влево.

Эти строки принадлежат Иосифу Бродскому.

Ваша реакция?


Мы думаем Вам понравится