Преисподняя: каким было нью-йоркское метро в 80-х годах прошлого века
63
просмотров
Назвать нью-йоркское метро 80-х инфернальным — считай что польстить ему. Оно было настоящей клоакой: жуткой, опасной, пропахшей всеми самыми неприятными запахами. Спускаться сюда было все равно что погружаться в мир Аида. Поезда ходили нерегулярно, вокруг валялся никем не убираемый мусор, а бомжи строили из него собственные мини-поселки.

Неудивительно, что в 70-е и 80-е метро любили показывать в полицейских триллерах — жители Нью-Йорка настолько натерпелись от собственной подземки, что охотно верили в то, что там орудуют маньяки и банды городских сумасшедших

Лучше всех о нью-йоркском метро 80-х рассказал британский писатель и путешественник Пол Теру, который по заданию New York Times дни напролет катался по разным веткам, чтобы проникнуться атмосферой. Свой опыт он описывает как одно из самых отвратительных и опасных в его жизни приключений.

Однажды, во время Вьетнамской войны, поезд Пола Теру подвергся бомбардировке вьетконга. Но даже тот случай он вспоминает с меньшим ужасом.

«Вид у нью-йоркской подземки устрашающий. На ее дряхлом лице живого места нет — все исписано, все размалевано»

«Граффити настолько повсеместны и ужасны, что кажутся плодами какой-то сверхмасштабной программы поддержки современного искусства. Подземка испакощена вандалами из конца в конец»

«Воняет в ней так, что хочется надеть на нос прищепку, а шум в буквальном смысле рвет барабанные перепонки»

«А как там с безопасностью? Спросите любого, и он скажет, что каждый день в метро происходит в среднем по два убийства»

«Преисподняя, она и есть преисподняя», — говорят люди.

«При ближайшем знакомстве нью-йоркское метро не перестает удивлять. Ежедневно оно перевозит три с половиной миллиона человек».

«За 1981 год жертвами убийств в метро стали тринадцать человек. Правда, в эту чертовую дюжину не вошли самоубийства (одно в неделю), инциденты со случайным падением людей на рельсы (раз в день) или их «защемлением» (оказывается, пассажиры частенько проваливаются между поездом и платформой)».

«Да, в метро царит убожество и дикий шум, так что оно ужасно смахивает на смертельный капкан»

«Его пассажиры пугливо озираются, держатся скованно. Как это не похоже на атмосферу в вагонах сети BART в Сан-Франциско, где все вокруг постоянно обмениваются репликами: «А я на свадьбу отца еду», «А я — посидеть с мамиными детьми», «А я на свидание с бойфрендом моей невесты».

«В Нью-Йорке подземка — обитель серьезности: дребезжащие вагоны, безмолвные пассажиры, изредка слышится вскрик».

«Одни сравнивают его с канализацией, другие, вжав голову в плечи, бурчат: «По кишкам земли движемся»

«…А подозрительных личностей тут полным-полно»

«Я обратил внимание, что одна из женщин на станции явно была сумасшедшая. Она жила в метро, как в Индии люди живут на вокзалах; вокруг нее громоздились замызганные пакеты с пожитками. Нью-йоркские полицейские зовут таких людей «skells» и редко обходятся с ними сурово».

«На станции Хойт-Шмермерхорн, тоже на линии GG, обитает в подземелье некий Джеки-волк; патрульные полицейские приносят ему еду и одежду; на вопрос «Как дела?» он отвечает: «Заявки есть».

«Назовите этих людей колоритными персонажами, и они перестанут казаться такими уж жалкими или опасными».

«Полоумная старуха с Флашинг-авеню, о которой я только что упомянул, повторяла: «Я профессиональный медик». Рот у нее был беззубый, а на ногах вместо обуви — пластиковые пакеты. Я все время наблюдал за ней уголком глаза, стараясь держаться подальше. Днем раньше такая же сумасшедшая старуха подошла ко мне и заверещала: «Я тебя порежу!»

«Я выскочил на следующей остановке — Бронкс-парк-ист, это где зоопарк; впрочем, резонно считать, что в Нью-Йорке зоопарк повсюду».

«— И у дверей не садиться, — сказал второй полицейский. Мы продолжали обсуждать правила. — А то влетят, выхватят и выскочат».

«— Пару лет назад малолетки наполнили огнетушитель бензином, поднесли вентиль к окошечку кассы на Брод-ченнел и нажали на спуск. Внутри были две женщины; они даже выскочить не успели, как пацаны подожгли бензин. Будка взорвалась как бомба, обе кассирши погибли. А все из мести: один из ихних получил повестку в суд — попался на безбилетном проезде».

«Между рельсов тек журчащий ручей — тек вдоль всей платформы, а платформа была длинная. Полное ощущение, что находишься в канализационной штольне: сырость, едкий запах».

«Поток струился в сторону станции «Миртл-Уиллоуби Авенюз». А по колее шла крыса. Всего лишь третья, замеченная мной за неделю поездок на метро — зато вдвое крупнее, чем виденные мной доныне».

«Точно не на метро едешь, а отправляешься в лес — пробираешься по опасным джунглям»

«— Вот еще случай вспомнил, — сказал первый полицейский. — На Брод-ченнел кассу сожгли, а на Форест-парквэй в прошлом году вышло вот что: шесть парней попытались убить одного. Всей бандой навалились. Мы им помешали. Тогда они попробовали поджечь станцию коктейлями Молотова. Но мы им опять не позволили».

Типичная жертва ограблений выглядит как суховатый немолодой блондин из Бедфорда, которого грабят в среднем 30 раз в год.

…Но он все равно продолжает ездить в метро и вести себя рассеянно и расслабленно — как тот самый человек, которого высматривают в толпе грабители.

На самом деле, быть ограбленным — это его работа, он — «профессиональный потерпевший», подставное лицо полиции, приманка, на которую безостановочно клюют преступники.

Этот мужчина рассказал Полу Теру о том, что однажды его ограбили два раза за одну поездку: было Рождество, он ехал с двумя пакетами, полными подарков, и выглядел как жалкий и немощный старик. Преступников, разумеется, ждал сюрприз, и они были задержаны.

«Сырость, запустение, видимые доказательства разрушения и насилия — все они объединяются, чтобы вызвать у пассажира чувство отвращения и ужаса».

«Чаще всего жертвами преступлений становятся старики, умственно отсталые, слепые, калеки или просто слабые»

Большинство жертв — женщины

Местные преступники еще и предпочитают грабить по расовому признаку. Черные грабят белых, латиноамериканцы — черных, белые — черных и латиноамериканцев.

Однако, если верить работникам метро, с которыми вел беседы Пол Теру, основная жалоба пассажиров — это не заявления о преступности. Это — жалобы на постоянный запах мочи.

Нет ничего удивительного в том, что за десятилетие нью-йоркское метро потеряло, в общей сложности, 300 миллионов пассажиров.

На фото вагоны выглядят заполненными, как и вся подземка. Но причина в том, что поезда в 80-е стали ездить нерегулярно и редко.

«Ньюйоркцы ругают свое метро почем зря — клянутся, что люто его ненавидят, уверяют, что дико его боятся, вздыхают: «Ох, когда же оно обанкротится?».

К счастью, к концу 80-х ситуация стала меняться: правительство ухнуло в метро прорву денег, а станции заполонили полицейские с собаками. Появились новые вагоны, бездомных выгнали, а подсадные жертвы перестреляли, кажется, сотни грабителей.

Но нью-йоркские старожилы до сих пор говорят: «Правило номер один для подземки: на метро ездить только в крайних случаях».

Кстати, именно в нью-йоркском метро 80-х снят клип Майкла Джексона Bad:

В тексте приведены фрагменты книги Пола Теру «По рельсам, поперек континентов «Все четыре стороны», кн. I», а также его эссе-исследования Subway Odyssey, которое было опубликовано в New York Times в 1982 году.

Ваша реакция?


Мы думаем Вам понравится