Путеводитель по советским домам-коммунам 1920–30-х годов: редкие сокровища в Шатуре, Смоленске, Таганроге, Иванове, Екатеринбурге, Нижнем и Москве
1,137
просмотров
Удивительные архитектурные опыты начала 1930-х годов: дом-башня в Смоленске, круглый дом в Таганроге, город-сад в Иванове, дом Наркомфина в Москве.

Архитектура СССР — уникальное явление, которое только начинают изучать. Это касается и всемирно признанного советского конструк­тивизма рубежа 1920–30-х годов, лучшие образцы которого часто находятся в трагичес­ком состоянии. Одна из самых ярких примет этой эпохи и стиля — дома-комму­ны, появив­шиеся в результате удивительных эксперимен­тов по воспитанию «нового человека». Коммуна — тип дома с максимально возможным обоб­ществлением быта: предполагалось, что единицей общества станет не семья, а группа, объединенная общностью взглядов, интересов и, глав­ное, профессии.

1. Деревянный поселок Шатурской ГРЭС

1. Деревянный поселок Шатурской ГРЭС Шатурская ГРЭС. 1920-е годы
Здание временной электростанции в Шатуре. 2015 год
Рабочий поселок Шатурской ГРЭС. 2015 год
Рабочий поселок Шатурской ГРЭС. 2015 год
Рабочий поселок Шатурской ГРЭС. 2015 год
Рабочий поселок Шатурской ГРЭС. 2015 год

Шатурская электростанция — одна из первых реализованных по плану ГОЭЛРО. Решение о ее создании на подмосковных торфяниках было принято еще в 1914 году, а строительство начато в 1918-м. ГРЭС строилась поэтапно: в 1920, 1925 и 1933 годах. Параллельно возвели поселок — если на заготовках торфа могли работать вчераш­ние крестьяне, для которых ставили временные бараки, то агрегаты обслуживали инженеры, которым нужно было создать условия для труда и быта. Таким образом в Шатуре возник один из первых образцовых поселков — его строили по генплану будущих лидеров конструк­тивизма братьев Весниных.

Помимо нескольких двухэтажных домов, напоминающих кирпичную архитек­ту­ру Англии или Голландии, в поселке есть целая улица деревянных домов на одну или две семьи. Это не избы, не терема, не коттеджи, а странные гибри­ды: срубы с цветными резными колонками и наличниками, где-то с классичес­ким дощатым рустом, где-то с дыньками на опорах крылец, а где с фахвер­ко­выми кронштейнами пред­ре­во­люционного модерна. Вокруг — целый заповедник зрелого конструктивизма: клуб, школы, больница и квартирные дома.

Чувствует поселок себя на удивление неплохо: сказываются традиционные строительные материалы и отсутствие попыток удешевить стройку или пере­уплотнить людей. Но, как ни странно, этот уникальный комплекс до сих пор не описан исследователями и не состоит на госохране. К поселку подсту­пают многоэтаж­ные новостройки, да и любой самодеятельный ремонт может обернуться большими потерями.

2. Город-сад и дом-коллектив в Иванове

2. Город-сад и дом-коллектив в Иванове Первый рабочий поселок. Иваново-Вознесенск, 1925–1926 годы
Первый рабочий поселок. Иваново-Вознесенск, 1925–1926 годы
Жилой комплекс «Дом коллектива». Иваново-Вознесенск, 1929–1930 годы
Первый Рабочий поселок в Иванове. 2012 год
«Дом коллектива» в Иванове. 2013 год
«Дом коллектива» в Иванове. 2017 год
Первый Рабочий поселок в Иванове. 2014 год
«Дом коллектива» в Иванове. 2017 год
«Дом коллектива» в Иванове. 2014 год

В 1920-е годы промышленный центр Иванова стал полигоном для новой архитектуры, в том числе для экспериментов по внедрению массового жилища из доступных материалов. Возводили его сами жильцы-рабочие. Сначала появился Первый рабочий поселок — город-сад из двухэтажных каркасных домов, не больше восьми квартир каждый. В 1929–1931 годы «мечты разлете­лись», и на территории поселка — на улице Красных Зорь — знаменитый архи­тектор Илья Голосов построил комплекс из нескольких зданий в четыре-шесть этажей. Эта громадина называлась «Дом коллектива» и имела частично обобщес­твлен­ный быт. Для меньших квартир кухни и санузлы были объединены по­пар­но, в первых этажах были устроены магазин, столовая, детский сад и клуб. Прачечная заняла отдельное здание во дворе. В процессе реализации замысел коммуны стал менее радикальным — от идеи коридорного общежития и пере­ходов между корпусами решили отказаться. При этом комплекс остался чрезвычайно выразительным благодаря ступенчатому силуэту, лоджиям на тор­цах корпусов, витринам в пол у общественной части.

Искусствоведы называют это место одной из самых ярких городских досто­примечатель­ностей и говорят о его более чем ужасном состоянии. Дома давно не ремонтиро­вались, но подвергались множеству мелких переделок, балконы осыпаются, подвалы регулярно затопляет худая канализация.

3. Круглый дом в Таганроге

3. Круглый дом в Таганроге Эскиз круглого дома в Таганроге. 1920-е годы
Круглый дом в Таганроге. 2019 год
Круглый дом в Таганроге. 2018 год
Круглый дом в Таганроге. 2019 год

Памятник нескольким архитектурным идеям первых лет советской власти, трехэтажный 36-квартирный дом выстроен в виде незамкнутого круга, с не­боль­шим, но звонким внутренним двором. Сначала его собирались исполь­зовать как амфитеатр для общих собраний, но потом передумали, окружив сплошными балконами, на которые выходят двери квартир. Дом был построен для рабочих завода «Красный котель­щик» в 1929–1932 годах по проекту моло­дого архитектора Ивана Таранова, впоследствии спроектировавшего десятки станций московского метро.

Дом этот эксперимент не только формальный, но и типологический. Быт здесь оказывался частично обобществленным, ванные комнаты были сделаны в кон­цах галерей, а сам дом, несмотря на конструктивистский облик (гладкие стены, тонкие горизонтальные парапеты), про­должал местную традицию галерейного дома. В плане дом напоминает букву С — местная легенда, конечно, ищет тут слово «СССР», подобно тому, как в круглых домах московских Сетуни и Раме­нок ищут (но не находят) олимпийские кольца.

Обветшавший со временем дом был отремонтирован в 2012 году и сейчас находится в пристойном состоянии. Показательна история коллективной просьбы жильцов отозвать заявку на присвоение охранного статуса: это наложило бы на них непосильные обременения — от необхо­димости оформ­лять за свои деньги отдельный проект на любые ремонтные работы до запрета на установку пластиковых окон.

4. «Культурная революция» в Нижнем Новгороде

4. «Культурная революция» в Нижнем Новгороде Сборка шахты подъемника на строительстве дома-коммуны «Культурная революция». 1920-е годы
Кладка стен. На переднем плане третий корпус, сложенный из разных материалов. Начало 1930-х годов
Дом-коммуна «Культурная революция». 2018 год
Дом-коммуна «Культурная революция». 2013 год

В первую пятилетку в Нижнем Новгороде был возведен не только один из пер­вых гигантов советской индустрии — завод ГАЗ, но и множест­во других при­мечательных построек. Самая необычная — дом-коммуна «Культурная револю­ция», выстроенный в 1929–1932 годах молодым архитектором Влади­миром Медведевым в квартале от Нижегородского кремля. Это общественный блок и несколько шестиэтажных жилых корпусов, соединенных замечатель­ными деревянными переходами-мостиками. Кроме очевидных социальных экспе­риментов стройка была показательна с точки зрения внедрения своеобразных рационализаторских предложений в технологии строительства (например, роль прораба на стройке исполнял сам архитектор). Лифтов из экономии было сделано всего два, и это одно из оправданий появления висячих переходов. Помимо этого, известь разбавляли глиной, экономили кирпич, утоняя стены, делали меньше окна, заполняли полости мхом и опилками. Новоселам эти изменения были не очень заметны, а для бюджета Стройконторы ощутимы.

Несмотря на это, дом оказался достаточно прочным, чтобы и в наше время сохранять свою функцию. Балконы местами осыпаются, крыши текут, но в си­лу необычности места и централь­ного расположения дом и теперь достаточно востребован: здесь продолжают жить люди и проводятся экскур­сии. В 1993 го­ду он получил статус памятника, но будущая реставрация, конеч­но, потребует очень нестандартных и тонких решений.

5. Дом Уралоблсовнархоза в Екатеринбурге

5. Дом Уралоблсовнархоза в Екатеринбурге Дом Уралоблсовнархоза в Екатеринбурге. 1930-е годы
Дом Уралоблсовнархоза в Екатеринбурге. 1930-е годы
Дом Уралоблсовнархоза в Екатеринбурге
Ячейка типа F. Разработка секции типизации Стройкома РСФСР. 1928 год
Дом Уралоблсовнархоза в Екатеринбурге. 2014 год

Даже не дом, а целый квартал домов в центре Екатеринбурга. Четыре корпуса имеют обыкновенную секционную компоновку: три или четыре подъезда, пять этажей, десять квартир на подъезд. Один из корпусов — особенный, родной брат знаменитого московского дома Наркомфина. Спроектировали весь комплекс лидер конструктивистов Моисей Гинзбург, его соратник Александр Пастернак (брат Бориса) и инженер-конструктор Сергей Прохоров. В корпусе, предназ­наченном для расселения одиночек и небольших семей, все было необычно даже для стремительно развивавшегося в первые пятилетки Свер­дловска. Два коридора обслужи­вают четыре уровня маленьких квартир-ячеек, каждая из ко­торых расположена в двух или даже трех уровнях, имеет место под душ и туалет (в отличие от квартир в доме Накромфина, они так и не были оборудованы), одну спаль­ню, одну гостиную и кухню-шкаф. На крыше была сделана терраса-солярий и пере­ки­нут мостик на плоскую крышу соседнего корпуса. 

Обычные квартирные корпуса до сих пор заселены, а экспериментальный рас­селен в 1986 году. В ячейках теперь или случайные офисы, или мастерские уральских художников, а в одной из них два года назад открылся музей конструк­тивизма.

6. Жилая башня в Смоленске

6. Жилая башня в Смоленске Дом-башня имени Парижской коммуны. Смоленск, 1930-е годы
Дом-башня имени Парижской коммуны. Смоленск
Дом-башня имени Парижской коммуны. Смоленск, 2011 год
Северный фасад дома-башни имени Парижской коммуны. Смоленск, 2018 год

Смоленск славен не только крупнейшей русской крепостью и домонгольскими храмами, но и архитектурой межвоенной поры. Особенно выделяется семи­этаж­ная жилая конструктивист­ская башня. Дом-коммуна был построен в 1929–1930 годах архитектором Олегом (Отто) Вутке, который предложил не распластанное коридорное здание, какими обычно делались рабочие обще­жития, а небывало высокую кирпичную башню. Он срифмовал ее с башнями крепостной стены, одновремен­но показав высокий класс работы с кирпичом, которого стеснялись многие прогрессивные зодчие. У башни почти квадратный план, скругленные углы, геометрические орнаменты на стенах — стилистически это скорее эк­спрес­сионизм.

Внутри же были жилые комнаты с умывальниками и общие кухни и гостиные. Конкретная раскладка того, что стоит, а что не стоит обобществлять, была сде­лана самими будущими жильцами (детей решили оставить в семьях).

Многие проекты домов-коммун предполагали совместное воспитание детей, своеобразный интернат в рамках всего комплекса, когда под сон, питание, досуг и обучение выделя­лись помещения. В семье ребенок бывал пару дней в неделю, или родители посещали его после работы. Так в 1930–50-е были устро­­ены многие детские сады, так назы­вае­мые шестидневки.

Воду в дом провели лишь в 1949-м. В 1970 году в доме произошел пожар, и началось его расселение, тогда же зданию был присвоен статус памят­ника архитектуры. Тем не менее брошенная башня стоит без крыши целых пятьдесят лет.

7. Дом Наркомфина в Москве

7. Дом Наркомфина в Москве Дети играют во дворе дома Наркомфина. 1931–1932 годы
Дом Наркомфина. 1931–1932 годы
Фрагмент южного фасада дома Наркомфина. 1930-е годы
Коммунальный блок дома Наркомфина. 1928 год
Коммунальный блок дома Наркомфина. 1931–1932 годы
Коридор в доме Наркомфина. 1930-е годы
Пентхаус наркома Милютина в доме Наркомфина. 1930-е годы
Пентхаус наркома Милютина в доме Наркомфина. 1930-е годы
Кухня в бывшем пентхаусе наркома Милютина в доме Наркомфина. 1960-е годы
Дом Наркомфина. 2009 год
Коммунальный блок дома Наркомфина. 2013 год
Дом Наркомфина. 2017 год
Дом Наркомфина. 2019 год
Дом Наркомфина. 2020 год
Дом Наркомфина. 2020 год
Дом Наркомфина. 2020 год
Крыша дома Наркомфина. 2016 год
Кухня в квартире в доме Наркомфина. 2020 год

Самый известный памятник жилой архитектуры советского конструктивизма, также показательный с точки зрения борьбы за его сохранение. В 1928 году архитекторы Моисей Гинзбург, Игнатий Милинис и инженер Сергей Прохоров начинают проектировать дом нового типа. Это не дом-коммуна, как его часто ошибочно называют, а дом переходного типа: вместо индивидуальных квартир «мещанского быта» — коллективное жилье. По идее Гинзбурга, такой дом был нужен для постепенной адаптации жильцов. Кроме широкого спектра квартир (одиннадцать типов, считая пентхаус, надстроенный для участвовавшего в раз­работке замысла наркома финансов Николая Милютина) жильцам предлагали систему обслужи­вания, которая и сейчас выглядит очень современно. Терраса-солярий на кры­ше, столовая, клуб, прачечная, детский сад, общежитие-хостел и даже соб­ствен­ный карше­ринг. Дом Наркомфина, заселенный в самом начале 1932 года, стал манифес­том новой архитектуры: многоуровневые квартиры с отличной инсоляцией и сквозным проветриванием, ленточные окна, монолитный несущий каркас и легкие шлакоблочные стены, разноцветная покраска стен и потолков. 

Дом Наркомфина, поставленный на выселение в 1979 году и так и не рассе­ленный до краха СССР, все постсоветские годы был местом паломни­чества иностранных архитекторов и образцово-показательным позором системы охраны памятников. Еще пять лет назад казалось, что катастрофа неминуема, однако реставрация подходит к концу — и уже можно сказать, что дом Нар­комфина стал уникальным положительным примером. Проект реставрации осуществил Алексей Гинзбург, внук архитектора.

Понравился материал? Вы можете поблагодарить автора! Поделитесь этой статьей со своими друзьями.

Ваша реакция?


Мы думаем Вам понравится