menu
AWESOME! NICE LOVED LOL FUNNY FAIL! OMG! EW!
Жизнь советских модников
240
просмотров
Мужская мода, по мнению историков, находилась в СССР в загоне. Современные предметы гардероба юношам приходилось искать на чёрном рынке или шить самим.

В СССР середины 1960-х неформальная молодёжная мода развивалась под сильным влиянием внешнего вида группы «Битлз». Сначала советские поклонники квартета начали мастерить битловки — курточки без воротников, наподобие тех, в которых выступали и фотографировались их кумиры. Наши битломаны предпочитали носить эти пиджаки с широченными штанами. «Интересный момент: в СССР «Битлз» ассоциировались с клёшами, хотя большую часть своей карьеры они носили зауженные брюки, — удивляется композитор Владимир Матецкий. — Но в Союзе практически не было подростка, интересовавшегося музыкой, который бы не сшил себе брюки-клёш». Мода на такие «Bell-bottoms», как назывались клёши по-английски, возникла на западе лишь в 1967 году, то есть на пару лет позже, чем у нас. Возможно, ранний, по сравнению с остальным миром, расцвет клёшей в СССР связан с их флотским прототипом. Романтичных революционных моряков в колоколообразных штанах и матросов, перед дембелем вшивавших клинья в форменные брюки, объединял некий порыв к свободе, внешне выражавшийся в расширении брючин ниже колена по самое не могу. Советским битломанам, жаждавшим свободы самовыражения, такой зрительный образ был понятен и притягателен, поэтому вместе со строгими безворотными пиджаками они носили широкие клёши, свободно колыхавшиеся на каждом шагу. К 1969 году, когда на обложке «Abbey Road» битлы впервые появились в Bell-bottoms, большинство их советских поклонников уже носили широченные штаны.

Рисунок В. Соловьева

Естественно, такими чуждыми советскому образу жизни предметами гардероба торговля обеспечить молодых модников не могла. «Мужская мода в нашей стране долгое время была в загоне, — утверждает историк моды Александр Васильев. — Отечественная легкая промышленность, как мне кажется, вообще не реагировала на запросы мужской части населения».

Джинсы-клёши: сшиты не по-русски широкие штаны

Молодым людям приходилось крутиться, чтоб их внешний вид соответствовал высокому званию битломана. Даже ателье по индивидуальному пошиву одежды мало могли помочь им в этом. Тамошний ассортимент фасонов и моделей был утверждён Министерством бытового обслуживания населения. Некоторых выручали знакомства в ателье или договорённости о доплате «сверху». Друзья свердловчанина Валерия Костюкова обшивались в одном месте: «В моду вошли клёши, или клеша с ударением на последнем слоге, как мы говорили. Модные портки тогда ваяли только в ателье. Стоило первому счастливцу получить этот атрибут одежды, как вопрос оклёшивания остальных в нашем дворе стал лишь делом времени. То, что прикрывало собой нижнюю часть тела прикинутого молодого человека середины шестидесятых в Свердловске, выглядело так: верхняя часть бёдер была затянута, насколько возможно, широким поясом, минимум, на трёх пуговицах, максимум, на скольких разрешат родители. В обтяжку было всё до колена, дальше шёл расклёш. В самом низу — чем шире, тем круче».

Свердловский модник 1960-х Виктор Зайцев.

Среди московских битломанов славилось крохотное полуподвальное ателье в Грохольском переулке, где работал мастер по кличке Воробей. По воспоминаниям Александра Агеева, «он мог любой школьный пиджак привести в соответствие с модой. Да что там пиджак! За полтора часа — хоть время засекай! — он мог старые школьные штаны перекроить в самые модные и распрекрасные клёши! Он объяснял, какой материал надо подобрать для клиньев, и, когда ребята привозили требуемую ткань, вершил над штанами чудо. Постепенно к Воробью начали ходить десятки людей. Его мастерская, до того совершенно зачуханная, расцвела яркими красками народной популярности».

Рисунок В. Жаринова.

Будущий уральский модельер Лариса Селянина первые свои изделия сшила под влиянием любимой музыки: «Модный стиль мы могли увидеть только на обложках пластинок битлов. Где же еще? Наша семья жила скромно, мама подымала нас двоих, поэтому я в основном перешивала старые вещи. А вот клёши сшила себе сама, как и многие мои друзья. Нормальной джинсовой ткани в продаже не было. Покупали любую материю, лучше бязь, сами красили её, потом распарывали чьи-нибудь старые джинсы, перерисовывали выкройки и по ним шили собственные штаны. Я, чтобы новые клёши эффектнее смотрелись при ходьбе, намазала их клеем ПВА, и по ночам они стояли в углу».

Не стоит удивляться такому нестандартному портновскому материалу, как ПВА. Что только не использовали модники 1960-х, украшая самострок! Материя для клёшей использовалась любых расцветок и самого разного происхождения: от зелёного пожарного брезента и алого бархата, отрезанного от театрального занавеса до полосатой бязи для наматрасников и простой мешковины. Чтобы широченные штанины не бахромились, их подшивали половинками застёжек-молний или закрепляли по всему периметру согнутые трёхкопеечные монеты. В широкие складки от колена до низу прятали по нескольку электрических лампочек для фонариков, проводки от них тянулись внутри штанины к карманам, где прятались батарейки. Модник нажимал на контакт и лампочки загорались — на танцах смотрелось очень эффектно. Битломаны старшего школьного возраста пришивали внутри клёшей пуговки, застёгивание которых превращало модный предмет одежды в стандартную ученическую форму.

Те, кто не имел связи в ателье и не умел орудовать иглой, обращался к услугам подпольных мастеров. «Были специальные мальчики и девочки, к которым вся хипповая Система была записана в очередь, — вспоминал Андрей Макаревич. — Ты приходил со своим вельветом, и в течение полутора часов в присутствии заказчика изделие сшивалось и гордо на себе уносилось». Продвинутые таллинские щёголи конца 1960-х знали, что самую модную одежду может изваять портной-надомник Александр Дормидонтов: «Шить я начал со второго класса. У нас была большая семья, жили небогато, но зато имелась швейная машинка «Зингер» еще царских времен — как тут не шить! Когда подрос, я захотел выучиться на портного. На полном серьёзе пошёл в техникум. В приёмной комиссии мне сказали, что я буду единственным мальчиком на 2−3 сотни девочек, и, кроме того, мне надо подстричься. Я возмутился: «А девочкам почему не надо?!» Но комиссия отнеслась ко мне довольно мило, они позвонили на швейную фабрику и договорились, что там возьмут меня учеником.

Александр Дормидонтов за работой.

С 1967 года я начал шить на заказ. Узнав об этом, ко мне повалили все знакомые. Люди приносили самый разный материал: технический, мебельный, приносили женскую ткань, потому что она наиболее яркая — то время было цветочное, хиппи они по жизни сами цветочные люди. В 1969 году заказов стало ещё больше. Я подумал: зачем же я ежедневно хожу в ателье, клиентов валом, и я могу заработать и так. Переехал жить на бабушкину дачу в лесу, поставил швейную машинку, большой стол, на котором кроил, парил, гладил…

Заграничная эстонская община в 1960-х годах стала навещать родину. Естественно, им заказывали пластинки, джинсы и многое другое. Я купил на черном рынке финские марки и попросил, чтобы мне привезли ножницы и портновский метр. Потом оказалось, что купил я сущую мелочь, но люди поняли, что парень просит не ерунду какую-то, а ножницы для дела. Добавили своих и привезли мне отличный инструмент. Вон они до сих пор у меня на столе лежат, за пятьдесят лет я их всего два раза точил.

Рисунок Е. Гурова.

Я сильно боялся контролирующих органов и сначала всё делал очень тайно, все тряпки и отрезы прятал по разным углам. Даже мел прятал, который в магазинах не продавался, я его утащил с работы. Но хватали за руку людей, которые наживали большие деньги, а я не имел никакого богатства, я коллекционировал пластинки и старые книги, которые в глазах других людей ничего не стоили. Пластинок у меня было море. Я мог себе позволить покупать диски по 50−60 рублей, двойники — даже по стольнику. Это были бешеные деньги. Уборщица зарабатывала 60 рублей в месяц, а я делал вдвое больше за одни сутки кропотливого труда. За двадцать лет я не помню дня, чтобы не было ни одного заказа, поэтому я вообще не знал проблем с деньгами».

Дормидонтов не только страстно любил современную музыку, но и был известным в Эстонии хиппи. Не удивительно, что его клиентура по большей части состояла из тех, кто желал одеться по-битловски: «Во второй половине 1960-х очень многие ходили в ярких битловках — красных, оранжевых, желтых курточках без воротничков. Мне самому впервые пришлось шить такую куртку году в 1968-м. Но битловок я мало шил — предпочитал всё-таки штаны: брюки-клёш и джинсы».

С грубыми рабочими штанами из плотной синей материи советские граждане познакомились еще в 1957 году, во время Международного фестиваля молодёжи и студентов, проходившего в Москве. Однако за следующее десятилетие массового распространения эта американская одёжка не получила. Писком моды джинсы сделались лишь в 1969 году, когда битломаны рассмотрели, что на обложке «Abbey Road» Джордж Харрисон вышагивает в широких штанах цвета индиго. Довольно быстро синие джинсы вытеснили разноцветные клёши, оставшиеся спецодеждой советских хиппарей. Остальная молодёжь, причём, не только битломанская, принялась мечтать, как бы обтянуть свои икры, бёдра и ягодицы джинсами.

Фирменные штаны для большинства были недосягаемы, и на помощь широким народным массам пришли портные-кустари, видным представителем которых был Саша Дормидонтов: «Моряки привозили мне рулонами джинсовую ткань, импортные нитки и пуговицы. Я оплачивал оптом целый рулон, а потом шил и продавал штаны по сто рублей. Настоящие фирменные джинсы у спекулянтов стоили на 20 рублей дороже. Люди, делая заказ, говорили, под какую фирму они хотят штаны. Заклепки и лейблы заказчики ставили сами, снимая их со старых штанов. Некоторые постоянные клиенты по нескольку раз перешивали на мои новые джинсы одни и те же этикетки. Сто рублей стоили ткань, импортные нитки и моя работа».

Несмотря на качество самострока, фирменные джинсы считались более престижными. Даже сами портные, если подворачивался случай, с готовностью изменяли собственному hand-made-товару с продукцией штатовских швейных фабрик. «Одна клиентка, получив из-за границы классные штаны, захотела, чтобы я ей их расшил, — рассказывает Дормидонтов. — Она была толщенная, и эти детские штанишки на неё явно не налезали. Они натягивались только на щиколотки. Стоит такая, и дальше поднять не может. Я понял, что помочь ей ничем не могу, и посоветовал штаны продать. Цену она знала — 120 рублей. Парень я был стройный и невысокий, поэтому эти джинсы мне подошли. Обычно я носил свои штаны, а тут два года ходил в фирменных».

Владимир Матецкий, начало 1970-х.

Были, однако, на просторах СССР люди, для которых наличие в гардеробе джинсов производства США являлось не удачей, а единственно возможным правилом. Ничего удивительного, что большинство не признававших самострока модников проживали в Москве и Ленинграде. Наличие иностранных туристов позволяло столичным фарцовщикам бесперебойно снабжать местных щёголей импортными одеждой, обувью и аксессуарами, пускай иногда и с чужого плеча или ноги. «Фирменные вещи сначала стоили относительно недорого, но цена быстро росла по мере того, как мода внедрялась в молодежную среду, — вспоминает Владимир Матецкий. — Это походило на постепенное подорожание виниловых пластинок. Мода распространялась мгновенно, выделяя из толпы тех, кто ею интересовался. Мой школьный товарищ купил с рук сиреневую водолазку, белые джинсы «Levi's» и замшевые ботинки (их почему-то называли «Плейбой»). Можете себе представить, как смотрелся в московской толпе, где доминировали габардиновые пальто или даже ватники, молодой длинноволосый блондин в лавандового цвета водолазке, белых джинсах и песочных замшевых ботинках. Сильный номер!»

Модные аксессуары, пуговицы и количество дырочек на них

Матецкий и сам был записным франтом: «Я узнал про джинсы где-то в 1964−65 годах. Вообще-то это большая тема, о которой можно написать отдельную книгу. Не хочу хвалиться, но у меня уже в школе были штаны «Levi's». Интересно, что сначала все звали их «Левис», и только через несколько лет появилось правильное произношение «Ливайс». Ещё одним предметом одежды, на популярность которой повлияли «Битлз», была рубашка с пуговками на воротнике типа «button down collar shirt» или как её прозвали в то время, батник. Она являлась неким модным «обязаловом». Настоящий батник непременно должен был иметь две пуговки на воротнике, плюс сзади на воротнике ещё одна пуговица. Спереди — планка, а сзади должна была быть такая шлёфочка и вешалочка. Эти рубашки были как фирменными, привозными, так и сшитыми самостоятельно или на заказ. Понятное дело, что лучше было иметь фирменную».

Интересно, что для тех, кто сам шил батники, основной проблемой являлись пуговицы. Дело в том, что на импортных рубашках стояли пуговки с четырьмя дырочками, а в СССР были распространены двухдырые. Московских самострокарей спасал мастер Селиванов, живший в Сокольниках. Он придумал станочек, на котором за небольшую плату всем желающим просверливал в советских пуговицах по два дополнительных отверстия. На Урале, по словам Ларисы Селяниной, пошли другим путём: «В Свердловске в основном продавались пуговицы с ушком. Но кто-то обнаружил, что на банальных кальсонах пришиты заветные четырёхдырочковые застёжки…» Сколько подштанников требовалось испортить для изготовления одного батника и где уральские модники брали такое количество нижнего белья, — история умалчивает…

Рисунок Ю. Черепанова.

«Некоторые фирменные вещи очень трудно было достать, — вспоминает Матецкий. — Например, за очки a-la Леннон мы были готовы страну продать. Другой составляющей так называемого «look-а» модника являлась обувь. Чтобы твой «лук» был реально «клёвым», у тебя должна была быть фирменная «шузня». Достать её было непросто. У меня довольно рано появились настоящие битловские сапоги, то, что сейчас называется «Chelsea boots». У них были острые носы, скошенные каблуки и резинки с двух сторон». А вот Михаил Боярский лишь мечтал о такой обувке: «Я долго не мог приобрести ботинки, как у «Битлз» — на каблуке, с резиночками. У меня были похожие, но из других стран. Даже когда я в конце 1990-х приехал в Ливерпуль, не нашёл там «правильных» ботинок. Мне Колька Расторгуев долго объяснял, как пройти в обувной магазин в Альберт-доках, но я так его и не отыскал. Как потом выяснилось, мне надо было чуть правее свернуть, а я ходил, спрашивал, и не нашёл. Но зато сейчас у меня есть 5 или 6 пар битловских ботинок. Просто так я их не надеваю, но выступаю только в них».

Неповоротливая советская промышленность туго реагировала на извилины молодёжной моды. Джинсоподобные брюки «Ну, погоди!», появившиеся в 1971 году, не могли конкурировать даже с самостроками, не говоря уже о фирменных штанах. Изделия, производившиеся на государственных швейных предприятиях, использовались модниками 1960-х лишь в качестве полуфабрикатов. «Эстонская фабрика «Сангас» выпускала хорошие рубашки, — вспоминает Дормидонтов. — Их покупали, делали вытачки, ушивали сзади, ушивали рукава, меняли пуговицы на четырехдырочковые — получались батники»…

К началу 1980-х, когда «в джинсы облачились даже самые отсталые слои населения», синие американские штаны перестали быть знаками принадлежности к узкому кругу щёголей, а превратились в обыкновенную одежду. Да, стоили джинсы дорого, и достать их было не очень просто, но в этом они мало отличались от других предметов модного гардероба, вроде мохеровых шарфов или дублёнок…

Понравился материал? Вы можете поблагодарить автора! Поделитесь этой статьей со своими друзьями.

Ваша реакция?


Мы думаем Вам понравится