Цитаты из писем Астрид Линдгрен: о любви дурачиться, счастье жить одной, редакторской работе и путешествии в Африку
1
0
792
просмотров
Великая детская писательница — о дураках, которые женятся по многу раз, депрессии, любви к цветам, о том, как трудно быть хорошей дочерью, и о счастье бывать с самой собой.

После публикации книги «Пеппи Длинныйчулок» (1945), принесшей автору мировую известность, Астрид Линдгрен (1907–2002) стала получать тысячи писем, на которые педантично отвечала вплоть до середины 1980-х годов, когда зрение стало слабеть; с тех пор эту функцию взяла на себя ее секретарь Черстин Квинт. После смерти Линдгрен ее архив в течение десяти лет разбирала литературовед и библиотекарь Лена Тёрнквист. В итоге были опубликованы две книги: в одну вошла переписка с читатель­ницей Сарой Юнгкранц, которая началась, когда Саре было двенадцать, в другую — корреспонденция между писательницей и немецким педагогом Луизой Хартунг (1905–1965), близкой подругой Линдгрен. Практически в каждом письме Астрид извиняется за задержку с ответом, благодарит адресатов за добрые слова и интересный рассказ. Также сохранилась переписка писательницы с ее родителями — как и оригиналы других писем, она хранится в архиве Шведской королевской библиотеки.

1. О работе редактором

«1 сентября начинаю работать на полставки в издательстве Rabén & Sjögren — это почти наверняка. Буду заместителем доктора Рабена на время его отсутствия и должна взять на себя как можно больше работы, которую ему приходится выполнять».

Из письма родителям. 23 августа 1946 года
Астрид Линдгрен и Ханс Рабен, владелец издательства Raben & Sjögren, на его 60-летии

С 1946 по 1970 год Астрид Линдгрен работала на полставки в издательстве Rabén & Sjögren, в котором вышла «Пеппи». Когда Линдгрен только устроилась на работу, Rabén & Sjögren было на грани банкротства, но уже через пять лет оно вошло в число ведущих скандинавских издательств. Челль Болунд, возглавлявший Rabén & Sjögren с 1983 по 1997 год, в своей книге «Неизвестная Астрид Линдгрен» пишет, что Астрид совмещала работу писа­теля и издателя: до обеда она писала книги, а во второй половине дня шла в офис. По сравнению с гонорарами от продажи книг, театральных постановок и экранизаций заработок в издательстве был ничтожным, и все же писатель­ница не оставляла эту работу вплоть до пенсии. Интересно, что Линдгрен не афишировала, что работает в издательстве, и не распространялась об этом в интервью. Ей самой такая двойная роль казалась сомнительной: ее собствен­ные книги выходили в том же издательстве, где она отбирала для печати книги других писателей.

2. О путешествии в Африку и негритянских детях

«Сегодня мне любезно предложили пожаловать к шеф-редактору журнала Damernas Värld, которой господин Бонниер поручил спросить, не желаю ли я за их счет ненадолго съездить в Африку или Америку и написать о негритянских детях (откуда они это взяли?) для их журнала. Не знаю, почему этим самым дамам интересны негритян­ские дети. Шеф-редактор застала меня врасплох, и я до сих пор ничего не ответила. Вообще-то неплохая идея — бесплатно съездить в Америку. Похоже, Пеппи не дает покоя господам Бонниер: то одно предложение, то другое».

Из письма родителям. 30 августа 1947 года
Обложка первого издания повести Астрид Линдгрен «Кати в Америке». Стокгольм, 1950 год

Первым издательством, которому Астрид Линдгрен предложила рукопись книги «Пеппи Длинныйчулок», было Bonnier AB — старейший международный холдинг, основанный шведской династией Бонниер. 20 сентября 1944 года пришел ответ: «На прошлой неделе мы обсуждали серию детских книг в нашем издательском плане. Издание книг уже целиком распланировано на 1945 и 1946 год, и мы пока не хотели бы связывать себя обязательствами на 1947 год». Чуть больше года спустя книгу опубликовало издательство Rabén & Sjögren. После феноменального успеха «Пеппи Длинныйчулок» владельцы Bonnier AB неоднократно делали писательнице предложения о сотрудничестве. Она долго думала, принять ли предложение поехать в Америку, и в конце концов согласилась. 21 февраля 1948 года Астрид писала родителям:

«Заказала билет на самолет, вылет 14 апреля, возвращение 12 мая. Альберт Бонниер прислал мне договор, к которому прилагалось письмо. В нем он сообщает, что подписал договор „с легкой душой“ в надежде на „наш совместный успех“, в котором я лично сомневаюсь».

Вернувшись из Америки, Линдгрен поняла, что заказанные статьи у нее не выходят, и решила вернуть потраченные на поездку деньги. Однако в итоге она все-таки написала серию статей, соста­вившие книгу «Кати в Америке» (1950). Затем последовали «Кати в Италии» (1952) и «Кати в Париже» (1953). А вот от предложения поехать в Египет Линдгрен отказалась.

3. О цветах, деревьях и бисексуальности

«Без цветов в мире было бы так пусто. Обожаю цветы и деревья. (Только ради бога, не вздумайте присылать мне деревья — а то с вас станется, завалите какую-нибудь липу на Унтер-ден-Линден, если они там еще остались). И все-таки. Цветы и деревья — без них мир бы решительно опустел».

Из письма Луизе Хартунг. 26 мая 1954 года
Астрид Линдгрен и Луиза Хартунг. Берлин, 1953 год
Луиза Хартунг в молодости

В октябре 1953 года в Берлине Астрид Линдгрен познакомилась с Луизой Хартунг, работавшей в «Хауптюгендамт» — Главном управлении по делам молодежи. Завязалась дружба, а заодно и переписка, которая прервалась только со смертью Хартунг.

У Луизы было два собственных сада в Берлине, и она регулярно присылала Астрид тюльпаны, хризантемы, лилии, ирисы и другие цветы, а также дарила ей множество подарков. Линдгрен упоминает жемчужные ожерелья, шали, перчатки, картины и книги, почти в каждом письме благодарит Луизу за оче­редные букеты и подробно описывает, как они ей понравились, в какую вазу она их поставила и как тронута вниманием. В апреле 1954 года писательница сокрушается, что не может ответить тем же: «Вы даете мне слишком много, ничего не получая взамен», а в октябре 1955-го, когда подруги переходят на ты, пишет: «Прекрати раздавать подарки, как индийский набоб, моя простодушная девочка. Тебе стоит быть более сдержанной». В январе 1957 года Линдгрен получает от Луизы Хартунг длинное письмо с признанием в любви и пишет в ответ: «Все виды любви имеют право на существование. Но если человек — например, я — абсолютно гетеросексуален и даже ни чуточку не бисексуален, он не сможет „полюбить“ человека того же пола, если под любовью подразу­мевается Komm in meine Arme. При этом я тебе очень доверяю и восхищаюсь тобой».

4. О меланхолии и картошке фри

«Ох, Луизхен, знала бы ты, что за хандра на меня напала сегодня вечером, господи, какой же я меланхолик! Пожалуюсь-ка я по полной и во весь голос… Хотя вообще-то не знаю, на что мне жаловаться. У меня ведь все хорошо, есть одежда, еда, крыша над головой и дом полная чаша, любимая работа, дети, которых я обожаю, верные друзья, хорошие соседи (не считая ресторана с первого этажа, откуда вечно чадит картошкой фри), а я все равно в меланхолии».

Из письма Луизе Хартунг. 21 октября 1955 года
Астрид Линдгрен. 1958 год

После смерти мужа в 1952 году Астрид Линдгрен часто жалуется на приступы меланхолии, хотя всегда пишет об этом с долей самоиронии. Все валится из рук, не хочется покупать одежду и отвечать на письма, все чаще она предпочитает уединиться, чтобы отдохнуть от бесконечных интервью, выступлений по радио и телевидению и даже от общения с близкими. Она не в состоянии отвечать взаимностью близким и переживает из-за того, что так много получает от людей, ничего не давая взамен, удивляясь, почему ее все равно любят и проявляют к ней участие. Тем не менее именно 1950-е годы стали очень продуктивными: в это время Линдгрен написала книги о Малыше и Карлсоне, Мио, Расмусе, продолжение книг о сыщике Калле Блумквисте и другие.

5. Об экзамене по вождению и автомобилях

«Луизхен, это никуда не годится! 1 сент. буду в Смоланде и, даст бог, наконец сдам на права. Чтобы пройти экзамен по вождению, нужно бронировать время сильно заранее, потому что в нашем крошечном городишке экзамен принимают только раз в неделю, и моя очередь именно 1 сент. А в тот же день после обеда я повезу на машине (слава богу, не за рулем) родителей в долгое путешествие к их старым друзьям».

Из письма Луизе Хартунг. 16 августа 1954 года
Астрид Линдгрен. 1976 год

Астрид Линдгрен несколько раз пыталась сдать на права, и эта попытка была не последней. Луиза Хартунг прекрасно водила машину, у нее был спортивный автомобиль Volkswagen Karmann Ghia с откидным верхом. Вместе они путеше­ст­вовали на нем в конце 1950-х годов по Южной Германии и Югославии.

10 сентября 1954 года Астрид пишет Луизе:

«Кстати, 1 сент. мне так и не удалось сдать на права, потому что я не смогла правильно повернуть за угол задним ходом. Как следствие — прощай, права (ты не могла бы волшебным образом передать мне немножечко твоей виртуозной способности водить автомобиль?). Теперь буду тренироваться ездить по Стокгольму, если успею разде­латься со всей работой, которую Бог послал и за которую я не бралась вот уже три месяца». 

Получить права ей удалось только спустя несколько месяцев, за два дня до Рождества 1954 года. В апреле 1955-го Линдгрен купила себе автомобиль «Вольво», но водить не любила и радовалась, что на работу можно ходить пешком. Ей редко приходилось садиться за руль, ездила она очень осторожно и предпочитала, чтобы за рулем был ее сын Ларс. В одну из таких поездок, незадолго до Рождества 1983 года, автомобиль врезался в отвесную скалу. Ларс не пострадал, а Линдгрен потеряла сознание, у нее были сломаны ребра, повреж­­дены затылок и спина. Об этом немедленно написали шведские СМИ, в ответ Астрид опубликовала едкое письмо в газете Expressen: «Если уж всей Швеции так необходимо знать про ее синяки и сломанные ребра, то пусть не беспокоятся: она лежит в уютной больничной палате с другими старушками».

6. О родителях

«У меня гостят родители, уедут они в начале следующей недели. Они уже очень старенькие и уставшие от жизни, но вместе с тем бодрые и довольные. Говорят, это их последний приезд в Стокгольм, и мне, конечно, грустно такое слышать. Пока они здесь, я изо всех сил стараюсь быть хорошей дочерью (в другое время, разумеется, тоже, но когда они приезжают, я прилагаю невероятные усилия, чтобы им было хоть чуточку хорошо)».

Из письма Луизе Хартунг. 10 сентября 1954 года
Ханна и Самуэль Август с внуком Ларсом. 1930-е годы

У Линдгрен были близкие отношения с родителями. В 1975 году она написала небольшую книгу «Самуэль Август из Севедсторпа и Ханна из Хульта» об исто­рии их любви. Самуэль Август Эрикссон (1875–1969) был приходским старо­стой и прекрасным рассказчиком. Многие из его историй Линдгрен перенесла в «Приключения Эмиля из Лённеберги» (1963). В письме от 1 апреля 1955 года Астрид сообщала Хартунг:

«Я всегда любила отца больше, чем мать, но я восхи­ща­лась ее ясным умом и жизненным опытом. И сейчас, когда она стала боль­ной, старой и беспомощной и постоянно плачет, мне ее очень жаль. Мне бы так хотелось, чтобы она снова стала сильной и умной».

Ханна Юнссон (1879–1961) была человеком строгим и сдержанным. В юности она мечтала стать учитель­ницей, но ее собственная мать была против. Ханна вышла замуж и следила за домом и детьми. Родители Астрид были религиоз­ными людьми с безупреч­ной репутацией и тяжело пережили рождение у доче­ри внебрачного ребенка. Несмотря на это, в 1930 году они взяли к себе заболев­шего внука, за которым самой Линдгрен, работавшей в тот момент в Королев­ском обществе автомоби­листов в Стокгольме, ухаживать было тяжело. Ларс пробыл у них почти полтора года и вспоминал потом это время с большой теплотой.

7. О даче

«Наконец я в полном одиночестве в Фурусунде и могу писать. До слез истосковалась по одиночеству. Вокруг меня никого, разве что телефон трезвонит, и я не могу его отключить. По субботам и воскресеньям приезжают дети. Я рада их видеть, но когда они уезжают — вот как сейчас, — я хожу по дому и разговариваю сама с собой, такая счастливая от этого toute seule. <…> Ты, наверное, чувствуешь себя в Глиенике примерно как я в Фурусунде. Я рассказывала, что построила небольшой домик на пустыре, куда могу сбагрить детей, чтобы дали мне отдохнуть в большом доме?»

Из письма Луизе Хартунг. 17 июня 1957 года
Астрид Линдгрен за работой на даче в Фурусунде. 1987 год

Дача в Фурусунде, расположенная в шхерах к северо-западу от Стокгольма, была одним из любимых мест Астрид Линдгрен и часто служила ей убежищем от шума и суеты. Каждый год писательница уходила в отпуск на все лето, а в оставшееся время иногда пускала пожить друзей и коллег. В гости регу­лярно наведывались дети и внуки, которых она в шутку называла «змеиным семенем». На даче Астрид писала сценарии и книги, косила газон, загорала на балконе и ходила за грибами. В лесу неподалеку было грибное место, которое Линдгрен называла «Луизино местечко» — в честь Хартунг.

8. О Пикассо и книжной иллюстрации

«Пикассо! Ну это вы хватили. Вы правда думаете, что Пикассо мечтает нарисовать картинки к детской книжке? Вы способны горы свернуть, в этом я не сомневаюсь, но чтобы заставить Пикассо что-то делать, надо хотя бы иметь его в пределах досягаемости, или я не права? Вполне возможно, он мог бы конгениально изобразить переживания Мио, но сможет ли он сделать это так, чтобы было понятно ребенку? Ведь все, что я делаю и пишу, адресовано в первую очередь детям. Если взрослые могут что-то извлечь для себя из „Мио“ — ради бога, но моя книга написана для детей, и их требования — единственное, что меня беспокоит».

Из письма Луизе Хартунг. 14 июля 1954 года
Обложка первого издания повести Астрид Линдгрен «Мио, мой Мио!». 1954 год Иллюстрации Илон Викланд.

Астрид Линдгрен очень серьезно относилась к иллюстрациям — и своих собственных книг, и других книг, выходивших в Rabén & Sjögren. В письме Хартунг писательница, шутя, отвечает на ее предложение нанять Пикассо, чтобы тот проиллюстрировал немецкое издание «Мио, мой Мио!». За год до этого письма, осенью 1953 года, к ней в редакцию в поисках работы пришла начинающая художница Илон Викланд, которая сразу получила задание нарисовать иллюстрации к книге. Так началось их сотрудничество, продлив­шееся сорок лет. Линдгрен была довольно консервативна: идиллическое изображение детей и природы в исполнении Викланд совпадало с ее вкусами, к тому же она считала, что детям нравятся такие картинки.

9. О маме-птице и голодных птенцах

«Иногда чувствую себя мамой-птицей, которой надо накормить десятерых голодных птенцов. Они сидят, разинув клювики в ожидании еды, и я даю им столько, сколько могу дать».

Из письма Луизе Хартунг. Конец февраля 1958 года
Астрид Линдгрен с сыном Ларсом и дочерью Карин. Около 1940 года

У писательницы было двое детей: сын Ларс (1926–1986) и дочь Карин (1934). Внука Матса она тоже считала своим птенцом. Ларс родился, когда Линдгрен едва исполнилось 19 лет, и первые три года воспитывался в Дании, в приемной семье. Астрид всю жизнь мучилась, вспоминая этот тяжелый период: не слу­чайно одинокие покинутые мальчики — Мио и Расмус-бродяга — стали героями ее книг. Инженер по образованию, Ларс работал в компании Tre Lindgren AB и занимался правами на театральные постановки и экранизации книг матери. Его судьба сложилась трагически: он много пил и умер от опу­холи мозга в 1986 году. Карин, родившаяся через три года после свадьбы Астрид и Стуре, стала переводчицей, также писала книги, но известной писательницей не стала.

10. О дураках, которые снова женятся, и счастье заниматься собой

«Совершенно с тобой согласна — просто загадка, как люди умудряются жить в браке. Жениться, по моему мнению, надо очень рано, а с другой стороны, есть же дураки, которые женятся раз, другой, третий, даже и в более зрелом возрасте. Одно только знаю… Нет на свете такого мужчины, который мог бы прельстить меня новым браком. Возмож­ность быть одной — это просто невероятное счастье: заниматься собой, иметь свое мнение, самостоятельно действовать, самой решать, самой устраивать свою жизнь, спать, думать, о-о-о-о!»

Из письма Луизе Хартунг. 12 июля 1961 года
Астрид и Стуре Линдгрен. 1930-е годы

Астрид и Стуре познакомились в 1929 году, когда она поступила на работу в Королевское общество автомобилистов, а спустя два года поженились. В одном из интервью, вошедших в документальный мини-сериал Кристины Линдстрём «Астрид. Жизнь и время» (2014), писательница вспоминает: «Стуре все любили, он был милым, приятным человеком, но не был создан для долго­срочных отношений. Он то и дело влюблялся в новых женщин». В том же фильме подруга и биограф Астрид Линдгрен Маргарета Стрёмстедт добавляет: «Если была возможность выпить, он ее не упускал. А если подворачивалась девушка, он не проходил мимо».

Стуре был алкоголиком, и Астрид делала все, чтобы это не сказывалось на детях. 15 июня 1952 года он умер от цирроза печени. Астрид вспоминает о смерти мужа в дневнике:

«Я лежала рядом с ним на кушетке, держа его за руку. В итоге уснула, а проснулась оттого, что во сне слышала его дыхание, которое раньше было тяжелым, а теперь становилось все медленнее и медлен­нее, и вечером, в начале двенадцатого, он издал последний вздох».

После смерти Стуре Астрид не хотела выходить замуж и неоднократно писала о том, какое удовольствие ей приносит свобода. Тем не менее она часто упоминала годовщины смерти мужа в своих письмах и каждый год в этот день ставила на его могиле пять маленьких свечек.

11. О клетчатой рубашке

«Мне пишет девятилетняя паршивка, которая считает, что моя блузка недостаточно хороша, ха-ха! Да уж, это была вовсе не блузка для фото­съемок, а моя клетчатая рубашка, которую я ношу на даче. Так и знай: раз уж ты видела меня в моей дачной рубашке, пришли фотографии, где ты в своих нарядных платьях, которые сама сшила!»

Из письма Луизе Хартунг. Конец января 1964 года
Астрид Линдгрен
Астрид Линдгрен на вручении премии имени Х. К. Андерсена. 1958 год Фотография из книги Челля Болунда «Den okända Astrid Lindgren: åren som förläggare och chef». Стокгольм, 2018 год

В середине 1920-х годов Астрид Линдгрен коротко постриглась и стала носить мужскую одежду — пиджак, галстук, брюки и кепку. Для маленького городка такое поведение было очень смелым, и родные отнеслись к поступку Астрид с неодобрением. 6 февраля 1963 года она писала Луизе:

«В детстве я обожала красный цвет — не кирпичный, а именно красный. Если мне давали выбирать ленты для волос, я всегда выбирала красные. Теперь я под дулом пистолета ничего красного не надену. Надо же, каким причудливым образом человек в себя впитывает цвета, формы и запахи, будучи ребенком!»

С годами Линдгрен стала одеваться скромнее. Элла Линдгрен, однофамилица писательницы и ее личный секретарь в 1968–1970 годах, вспоминала: «Она всегда была одета опрятно, но скорее неофициально, чем просто элегантно. Костюм с блузкой, иногда платье. По будням почти никогда не использовала украшений». По особым случаям Линдгрен могла нарядиться — например, на вручении премии Андерсена она была одета очень изящно: бархатное пальто, белые перчатки, берет. Под конец жизни зрение писательницы стало слабеть, она почти ослепла и носила светозащитный козырек.

12. О курении

«Итак, Сара Юнгкранц, я делаю тебе предложение, которое ты вольна принять или отвергнуть, как тебе будет угодно — я знаю, ты не любишь, чтобы тобой командовали, и я не командую, просто делаю тебе следую­щее предложение. Если в день, когда тебе исполнится двадцать лет, ты не станешь курильщицей, если ты до тех пор ни разу не закуришь, то я подарю тебе на день рождения (если доживу до него) 1000 крон или столько, сколько будет к тому времени стоить нынешняя 1000 крон».

Из письма Саре Юнгкранц. 15 сентября 1972 года
Сара Юнгкранц. 1972 год Фотография из книги Йенса Андерсена «Астрид Линдгрен. Этот день и есть жизнь». Копенгаген, 2014 год

В 1971 году Астрид Линдгрен получила первое письмо от Сары Юнгкранц, просившей замолвить за нее слово на кастинге к фильму по книге шведской писательницы Гуннель Линде «Белый камушек». С этого началась их пере­писка, которая продлилась до смерти писательницы и о которой они дого­ворились никому не рассказывать. У Астрид и Сары сложились близкие отно­шения. В ответ на рассказ Сары о том, как она «сделала пару глубоких затя­жек», Линдгрен пишет, что в молодости тоже пробовала курить, но денег едва хватало на еду. Так что она бросила и никогда к этому не возвращалась. Спустя 12 лет, в декабре 1984 года, Сара напомнила Астрид о ее обещании: «Я не то чтобы в экономическом кризисе, но было бы очень приятно, если бы в почто­вый ящик свалилась тыща, особенно когда я вернусь в Швецию в конце января и, по-видимому, без лишних драхм в кармане». В ответ Астрид выслала чек, взяв с нее еще одно обещание, что та больше никогда не будет курить.

13. О радиоэфирах и любви подурачиться

«Сара! Тра-ля-ля-ля-ля-ля-ля, помню-помню про тебя! — вспомнила сегодня, когда была на Шведском радио и зачитывала тот очерк — и на „свадьбе в Гебу“ я подумала: „Сара!“ — ну, ты понимаешь, это записывается на пленку. Но когда он выйдет в эфир, я собираюсь его прослушать, прилично ли звучит, и тогда я снова могу подумать о тебе, когда будет про Гебу. Ха-ха, мне тоже нравится так дурачиться!»

Из письма Саре Юнгкранц. 1 ноября 1973 года
Астрид Линдгрен

В конце 1940-х годов голос Астрид Линдгрен был знаком всей Швеции по передаче «Двадцать вопросов». Астрид и еще двое участников должны были угадать слово, известное радиослушателям, задав двадцать вопросов. Писательница регулярно выступала на Шведском радио и, в частности, читала вслух радиопостановки собственных книг. 1 сентября 1973 года Сара писала Астрид:

«Когда будете читать по радио (если вам не кажется, что это бред) вот эту фразу — „А потом была свадьба в Гебу“, не могли бы вы именно тут поду­мать обо мне? Я буду сидеть и слушать, и мне будет так приятно, что вы это помните. Если захотите и вспомните, то спасибо!»

Неудивительно, что писа­тельница выполнила просьбу девочки: Астрид обожала дурачиться. Известны фотографии, на которых она показывает язык и лезет на дерево. В 89 лет, оказавшись у офтальмолога, она ответила на просьбу врача прочитать строчки в таблице для проверки зрения слева направо: «Ну, знаете ли, я так никогда не читаю. Только наоборот: справа налево».

Ваша реакция?


Мы думаем Вам понравится