Бартоломе Мурильо: до сих пор имя художника остается для испанцев напоминанием о подлинном величии живописи XVII века
137
просмотров
Испанская живопись XVII века знала немало блистательных имен. И имя Бартоломе Эстебана Мурильо (Bartolomé Esteban Murillo) – лишь одно из них, далеко не последнее по важности.

Жизнь человека, названного позднее последним художником Золотого века испанской живописи, полна тайн. Даже подлинная дата его рождения и то, откуда появилась фамилия Мурильо, остается загадкой.

Мурильо | Святое Семейство, 1665-70 и Св. Руфь, 1665
Мурильо | Христос и Иоанн Креститель в детстве, 1655-60 и Девушка с цветами, 1665-70
Мурильо | Се Человек, 1660-70 и Мальчик с Собакой, 1655-60

Родившийся в небогатой семье цирюльника, Бартоломе стал в ней четырнадцатым ребенком. Согласно записи в церковно-приходской книге, 1 января 1618 года в севильской церкви Санта-Магдалена был крещен сын цирюльника Гаспара Эстебана и его жены Марии Перес. Историки искусства полагают, что фамилию Мурильо носила мать художника, и Бартоломе использовал её, последовав примеру Диего Веласкеса. Возможности получить качественное образование в столь стесненных условиях было немного. Но в 1627 году скончался отец семейства, Гаспар Эстебан, спустя год за ним последовала его супруга, и ставший сиротой Бартоломе поселился в семье своей тетки. Среда, в которую попал мальчик, оказалась благоприятной, и вскоре, отметив его способности к рисованию, родственники определили его в ученики к Хуану дель Кастильо, на тот момент известному живописцу.

Севилья, где Мурильо родился и провел всю свою жизнь, к началу 30-х годов XVII века утратила свое былое величие и перестала быть центром торговли. Но это не мешало развитию культуры. Разнообразные мастерские здесь процветали: живописцы и скульпторы могли заниматься ремеслом свободно, будучи уверенными в том, что найдут покупателя.

После отъезда своего наставника в 1639 году Бартоломе оказался предоставлен сам себе. Он добывал средства для жизни тем, что рисовал на небольших кусочках холста и продавал их на ярмарке. Уже тогда, даже в заказах, он не поступался своим стилем, который в поздних работах стал очевидным признаком мастерства.

Довольно большой период жизни Мурильо остается неизученным. По неподтвержденным сведениям, на собранные деньги в 1640 году он отправился в Мадрид, где познакомился с Веласкесом и попал под его покровительство. Как бы то ни было, Веласкес, Рубенс и Тициан были теми мастерами, чьи произведения придали творчеству молодого художника новый импульс и заложили основу будущих начинаний. Он также был знаком с картинами Ван Дейка и восхищался ими, хотя портрет так и остался для Мурильо совершенно чуждым жанром.

Существует и гораздо более убедительная версия об этом этапе в жизни Мурильо. В 1942 году настоятель францисканского монастыря в Севилье предложил ему за весьма скромную плату расписать стены помещений. В ту пору еще малоизвестный, но амбициозный художник согласился. Решение оказалось верным, поскольку по завершении заказа к нему пришла слава. Своеобразная манера письма, легкость и умение работать с цветом привлекли к работам Мурильо большое внимание публики. Именно после этого в его творчестве произошел небывалый подъем. Должно быть, сыграла свою роль и женитьба в 1645 году на Беатрис Сотомайор-и-Кабрера – полотна того периода, изображавшие бытовые сценки, насыщены воздухом, светом, певучей грацией человеческого тела.

Мурильо | Едоки дыни и винограда, 1645-55 и Девушки у окна, 1670
Мурильо | Дети, играющие в кости, 1665-75 и Продавщица фруктов, 1670-75

На сегодняшний момент произведения Мурильо хранятся во многих музеях мира. И хотя большинство работ он посвятил религиозной тематике, именно сцены из жизни простых людей, изображенные на картинах «Едоки дыни», «Девушки у окна», «Дети, играющие в кости», «Продавщица фруктов» придавали оригинальность и свежесть его творчеству.

Но и с библейскими мотивами художник обходился по-прежнему вольно. Он едва не потерял один из заказов – «Непорочное зачатие», часть алтарной росписи для францисканского монастыря. И вновь благодаря своему необычному стилю. Созданное им изображение Мадонны показалось монахам ярким нагромождением кричащих красок, и лишь водруженное в нужном месте, оказалось идеально продуманной композицией. За этот заказ оскорбленный недоверием художник получил двойную плату. Впоследствии копии полотна работы самого автора заняли достойное место в самых известных картинных галереях Европы.

Мурильо | Непорочное зачатие, 1645-55

Мурильо не стремился соблюдать все каноны. Его моделями становились люди с типичной испанской внешностью. Даже Мадонны на картинах «Воспитание Марии», «Мадонна с четками», «Благовещенье» и других подобных им, изображены прекрасными темноволосыми и темноглазыми девами, столь нехарактерными для большинства других живописцев.

Мурильо | Воспитание Девы Марии, 1655 и Мадонна с Четками, 1650-55
Мурильо | Благовещенье, 1660-80

Это и выдвинуло Мурильо на передний план, поскольку подобная самобытность никогда не создавала впечатления кощунственного, а только помогала раскрыть всю стыдливую прелесть человеческого тела, лишенную эротизма, но полную внутреннего огня. Здесь нашли свое отражение экспрессия Рубенса и выразительность Тициана, но в то же время они преобразовались в нечто совершенно новое.

Период с 1650 года принято считать расцветом таланта Мурильо. Известность и достаток пришли к нему одновременно. Высшим признанием стало предложение занять место придворного живописца вместо умершего Веласкеса. Бартоломе отклонил его. Он предпочел остаться в Севилье, где был известен и мог позволить себе жизнь в достатке.

Все изменила смерть жены в 1662 году: Мурильо оставил творчество, занимаемый им в Академии художеств пост, и устремил свои взоры к духовному самосовершенствованию. Слава не покинула его, но теперь огромные гонорары Бартоломе тратил на благотворительность.

Жизнь художника оборвалась внезапно. В 1682 году он принял заказ от монастыря капуцинов в Кадисе и впервые покинул Севилью ради работы. По трагической случайности Мурильо упал со строительных лесов и спустя несколько дней скончался.

До сих пор имя Бартоломе Мурильо остается для испанцев напоминанием о подлинном величии живописи XVII века. Вероятно, это признание является самой лучшей наградой для человека, который венчает целую плеяду замечательных живописцев того времени.

Понравился материал? Вы можете поблагодарить автора! Поделитесь этой статьей со своими друзьями.

Ваша реакция?


Мы думаем Вам понравится